– Здесь кто-то живет… совсем близко, – прошептал король.

Мы перебрались через речку и пошли дальше по тропинке. Тут она уже становилась более явной.

– Вода, – пояснил Генрих. – За водой ходят чаще.

– Где ты научился так хорошо ориентироваться в лесу? – не выдержала я. – И травы знаешь?

– Люблю охотиться. Любил. В мирное время. В лесу надо уметь разговаривать на языке леса. И уметь помочь себе или другу, если что-то случилось, – объяснил король.

– Кстати, а как ты меня нашел? – спросила я, опираясь на его руку, чтобы перейти через яму. – Понимаю, что сверху увидел, но…

– Вот так. – Король перешагнул вслед за мной, достал из кармана куртки круглую коробочку с изображением девушки и открыл ее.

Стрелка прокрутилась по кругу компаса, а потом указала на меня.

– Компас маэстро Фермина… – прошептала я.

– Да. Настроенный на тебя. Я попросил маэстро Фермина сделать такой после того, как он подарил тебе тот, другой.

– То есть… если бы я сбежала…

– Я бы нашел тебя, да. – Генрих отвел взгляд. – Но он спас тебя, Эллен. Не злись, пожалуйста.

– Я не злюсь, – глухо отозвалась я.

На самом деле я должна была быть благодарной Генриху за столь блестящую идею. Но было все равно немного больно. Свободы у меня не было. Выбора тоже. Я просто аккуратно играю, как по нотам, приготовленную для меня партию. И сойти с этого пути уже не могу. И не смею.

А вскоре показалась небольшая избушка, скромная, покрытая мхом, но не развалившаяся. Генрих постучал, осторожно зашел. Я за ним.

Домик был пуст, но тут явно кто-то жил. Повсюду висели сушеные травы, грибы, на полках стояли глиняные кувшины, туески. Очаг был черен от частого использования, но сам по себе домик был чист.

– Травницы, – пояснил король. – Иногда они уходят далеко, на несколько дней, если им нужно собрать травы или продать их. Мы переночуем здесь.

– Как-то неудобно вторгаться в чужое жилье, – поежилась я.

– Неудобно спать на земле в лесу, – отрезал король.

Его голос снова стал резким. Я уже начала подмечать, что в минуты опасности или при попытке найти со мной общий язык Генрих стал смягчать тон и даже иногда показывать свои эмоции. Но когда опасность проходила или отпадала необходимость, он снова отстранялся и начинал командовать. Меня это злило, но сейчас не было настроения ссориться. Скорее, хотелось упасть и уснуть.

Я посмотрела на скромную лежанку, покрытую одеялами и шкурами.

– Ложись, – проследил за моим взглядом король. – Я принесу дров.

– А ты? – спросила я.

– Я о себе позабочусь.

Сил больше не оставалось ни на что. Я легла на лежанку, бессонная ночь и потрясения последних часов навалились на меня, и сон пришел быстро.

Я проснулась, когда было темно. В очаге еще тлел огонь. Я осторожно встала, подошла и подложила дров. Генрих спал, сидя в старом плетеном кресле возле огня. Рукава его рубашки были закатаны до локтей, открывая красивые руки с крепкими пальцами и дорожками выпуклых вен. Я долго изучала его кисти, на них красиво ложились всполохи огня и тени. Хотелось спать и в то же время хотелось услышать голос Генриха. Разбудить его, потому что спящий король был слишком похож на статую.