– Привет. – Я притянула ее к себе.

Она высвободилась, улыбнулась и протянула бабушке куклу, показав на голову, которая уже почти оторвалась.

– Я пришью, – сказала Греттль. – Сбегай наверх за Энни, пусть она тоже поздоровается с нашей гостьей.

Мэри нахмурилась и посмотрела на Греттль. Пожала плечами, затем покачала головой.

– В чем дело? – спросила Греттль.

Мэри повторила те же движения, засунула куклу под мышку и что-то показала жестами.

– Что? – Греттль поднялась и обошла девочку. Мэри пошла за ней, и я последовала за ними.

В одну секунду мы взбежали по лестнице и оказались в большой детской.

– Энни? – позвала Греттль. В комнате было особо негде прятаться, но она все равно проверила под кроватью и за занавеской шкафа.

– Энни!

Мэри тоже встревожилась и заплакала.

– Где же она? – спросила Греттль, взяв девочку за руки. – Где она?

Мэри очень испугалась и никак не реагировала. Я схватила лист бумаги и карандаш и протянула ей.

– Можешь нарисовать?

Мэри моргнула и взяла карандаш с бумагой. Торопясь, набросала простой рисунок, но понять его не составило труда.

Она нарисовала медведя, и я не сомневалась – у него было лицо человека.

Глава тридцать шестая

Ни разу в жизни я не чувствовала такого облегчения, как сейчас, когда позвонила в участок и Доннер поднял трубку.

– Одна из девочек пропала, – выпалила я, не дав ему поздороваться.

Трубка ненадолго замолчала, потом послышалось:

– Бет?

– Да, да, это я. Доннер, я в Брайне. Пропала Энни, дочка Текса. Как я поняла, они с Мэри играли на улице, за ними пришла бабушка и позвала домой. Потом она вернулась в гостиную ответить на звонок – это Текс хотел сказать, что добрался до Бенедикта. Она слышала, как открылась задняя дверь, слышала шаги на лестнице, поднимавшиеся в детскую, и решила, что обе девочки дома. Но Энни не вернулась. Мэри пообщалась с бабушкой жестами, и мы так поняли, что Энни забрал кто-то в медвежьей шкуре или что-то в этом роде. Энни вполне могла уйти по своей воле. Мэри не особо волновалась, пока не увидела, что заволновались мы, так что, мне кажется, никакого насилия не было. Я не понимаю ее жестовый язык, но так или иначе, Энни исчезла. Мы здесь все обыскали, звонили представителям племени, но пока никто не приехал. Вам с Грилом и Тексом надо возвращаться. Мы в доме Текса.

– Уже едем, – ответил Доннер без малейшей запинки и лишних вопросов.

Мэри впала в истерику; мы с Греттль напрасно показали ей, что паникуем. Но выхода не было – мы совсем потеряли голову и никак не могли этого скрыть. Мэри с бабушкой общались жестами и так волновались, что я не понимала, испуганы они, злятся или сбиты с толку.

Я хотела, чтобы Греттль перевела мне объяснения Мэри: что случилось, почему девочка решила, что Энни было нормально уйти с «медведем». Греттль только сказала, что Мэри считает медведя «милым».

И ведь девочки уже не были малышками. Даже восьмилеткам известно – если их научили взрослые, – что с незнакомыми людьми никуда идти нельзя. Точно я не знала, но предполагала, что Текс им это объяснял. Может, конечно, в аляскинской глуши такой навык не очень важен.

Мы долго всех ждали – Текса, Грила, Доннера, кого-нибудь от племени, – и за это время я уверилась, что девочкам знаком человек в медвежьем пальто. Будем надеяться, Текс лучше сможет понять жесты Мэри.

Он ворвался в дом как ураган. Его переполняли страх и ярость, но он держал себя в руках – лучше, чем это удавалось нам с Греттль.