Изменить размер шрифта - +
.. И в тех вселенных нет никакого электромагнетизма. Ни радиоволн, ни тепла, ни света в нашем понимании. – Ан по‑прежнему неотрывно следил за драгоценностью в руке Полоски. Голос его становился все тише.

Протянув руку, я накрыл ладонью таинственный шарик и забрал его у женщины.

– Откуда ты‑то узнал о них? Кто рассказал тебе эту сказку? Тот, кто побывал в тех мирах?

Заморгав, он повернулся ко мне.

Когда он сказал мне, я начал смеяться.

Приспособившемся к новому пониманию вселенной, золотистые оказались чем‑то неустойчивым – переходным звеном... Ан засмеялся вместе со мной, не знаю уж почему. Он все объяснил нам между взрывами безумного, истерического смеха, рассказал, как с помощью микрохирургической техники золотистые прочитали мегабайты информации, напрямую исследуя нервную систему странных существ, устилающих бархатным ковром поверхность одной из планет Тибера – сорок четыре. Эти существа могли выдерживать сильный холод и жару, могли обитать в вакууме и выдерживать давление в сотни фунтов на квадратный миллиметр. Но даже очень слабое ультрафиолетовое излучение разрушало их нервные окончания. Тогда они умирали. Эти существа были маленькими и обманчиво органическими, потому что настоящие органические существа должны дышать и питаться. Они имели четыре пола, двумя из которых могли обладать только юные существа. Псевдоложноножки заменяли им органы чувств, служили чем‑то вроде глаз. У них было двенадцать различных органов чувств, три из которых просто не могли существовать в нашем пространственно‑временном континууме.

Они двигались при помощи четырех чаш‑присосок, которые использовали кинетическую энергию. Они были маленькими и на вид казались пушистыми. Единственный способ заставить их перепрыгнуть в другую вселенную – испугать до смерти. Вот тогда‑то они и исчезали.

(Только тогда я понял, куда исчезли ленивцы из террариума моих детей.) Ан схватился за живот, его аж скрутило от смеха.

– Все золотистые, что работали с ними на Тибере – сорок четыре, спятили. – Он, все еще усмехаясь, наклонился над столом. – Разом отправились по домам. Они больше никогда не полетят к далеким звездам. Мы, золотистые, стараемся не думать об этих тварях, потому что намного легче вас, обычных людей, теряем контроль над собой. Ведь легкая возбудимость – неотъемлемая часть золотистых. Кстати, у меня было одно из этих существ до вчерашнего дня. Эти существа или полностью апатичны, или злобны. Мой был еще совсем маленьким, таким белым и пушистым... А вчера он ущипнул меня и исчез. – Тут мальчик развел руками. На его запястье был четкий след, который могли оставить маленькие присоски – точно такой же, как был на руке Энтони. – Надеюсь, малыш принес мне счастье. Может, он инфицировал меня, и я сам теперь стану как дух?..

Полоски продолжала мелкими глотками пить кофе, а мы с Аном снова расхохотались.

 

 

ЭПИЛОГ

 

Поздно ночью я шел домой и чувствовал, как в животе плещется кофе.

Вот и открылся путь, по которому человечество определенно не могло пойти. Иногда ведь бывает так, что вы не можете подняться так высоко, как хотите. Санди сказал это?

Точно, он. И то, что случилось с Санди, теперь случилось и с золотистыми. И все же Санди‑то рос, шел вперед, только выбирал другие пути.

Я остановился под уличным фонарем и достал драгоценный камень с живым миром внутри. Интересно, функция продолжения рода первична или второстепенна? Если (эта мысль пришла мне в голову, когда та очистилась от виски, а это случилось уже на заре) рассматривать экологически сбалансированный мир как единое живое существо, то тогда функция продолжения рода вторична, а процессы вроде сна и еды – необходимые функции отдельных его органов, и тогда главная задача такого организма – жить, работать и расти.

Вот тогда я надел цепочку с драгоценным камнем себе на шею.

Быстрый переход