– Подними жалюзи, – скомандовала Люси.

Я послушалась. За окном спальни была новая веранда. Там был большой глиняный горшок с геранями и петуниями, скамейки и стол для пикника, газовый гриль размером с «Фольксваген-Жук».

Я села, точнее, рухнула на кровать. На подушке лежала крошечная открытка, из тех, что дарят с букетом цветов. Я открыла ее ногтем большого пальца.

«Добро пожаловать домой» – было написано на одной стороне. «От друзей» – на другой.

Мама, Люси и Таня застыли в ожидании моего одобрения.

– Кто… – заикаясь, начала я, – как…

– Твои друзья, – нетерпеливо сказала Люси.

– Макси?

Все трое воровато переглянулись.

– Ой, да ладно вам. Можно подумать, у меня есть другие друзья, которые могли бы себе все это позволить.

– Мы не смогли ее остановить, – заявила Люси.

– Кэнни, это правда, – затараторила мама. – Она не слышала слова «нет». Она знает всех подрядчиков… наняла декоратора, чтобы собрать все эти вещи для тебя… Люди тут работали круглосуточно…

– Соседи, должно быть, оценили, – хмыкнула я.

– Тебе нравится? – спросила Люси.

– Это… – я вскинула руки и позволила им упасть на колени. Сердце билось так быстро, что становилось больно везде. Я пыталась подобрать нужное слово. – Это потрясающе, – наконец выдохнула я.

– Чем ты хочешь заняться? – продолжила Люси. – Можем сходить на ужин.

– В «Ритце» показывают документальный фильм о лесбиянках, – прохрипела Таня.

– По магазинам? – спросила мама. – Может, тебе запастись продуктами? Мы поможем донести.

Я поднялась:

– Думаю, я бы прогулялась.

Мама, Люси и Таня с любопытством посмотрели на меня.

– Прогулялась? – повторила мама.

– Кэнни, у тебя нога в гипсе, – заметила сестра.

– Это лангетка, – огрызнулась я. – И я хочу прогуляться.

Я помялась. Мне хотелось ликовать. Хотелось почувствовать себя счастливой. Меня окружали люди, которых я любила, у меня было чудесное гнездышко для жизни. Но мне казалось, что я смотрю на свою новую квартиру через грязное зеркало, трогаю хрустящий хлопок и плюшевые ковры через толстые резиновые перчатки. Словно в моей радости не хватало кусочка. Не хватало Джой. Все будет казаться неправильным и ненастоящим, пока мой ребенок не вернется домой. От этой мысли меня внезапно окатило такой злостью, что ноги и руки одеревенели, а кулаки и ступни покалывало от желания ударить или отвесить пинка.

«Брюс, – подумала я. – Чертов Брюс и его чертова Толкушка. Я должна была почивать на лаврах, но как, черт возьми, я могу быть счастлива, когда моя малышка все еще в больнице. И это Брюс со своей новой подружкой уложили ее туда».

– Хорошо, – с беспокойством согласилась мама. – Пойдем погулять.

– Нет, – прервала я ее. – Я пойду одна. Сейчас я хочу побыть одна.

Все они были озадачены и встревожены, но вышли.

– Позвони мне, – напоследок попросила мама. – Дай знать, когда будешь готова к возвращению Нифкина.

– Непременно, – солгала я не моргнув глазом.

Я хотела, чтобы они ушли. Из моего дома, из головы, из моей жизни. Я словно горела изнутри и вот-вот должна была взорваться. Я наблюдала в окно, пока они не сели в машину и не уехали.