– Господи, Кэнни, что с тобой случилось?

– Я гуляла, – начала я, язык распух, а губы потрескались. – Я потерялась.

Голос стал странным и хриплым.

– Я гуляла и зашла с обратной стороны. Я потерялась, а теперь стараюсь, чтобы меня нашли.

Он положил руку мне на голову, нежно поглаживая.

– Давай я отвезу тебя домой.

Я послушно позволила ему отвести меня к лифту, к выходу, усадить в машину. По пути он взял из автомата холодную банку кока-колы. Я схватилась за нее, не спрашивая разрешения, и высосала всю до дна. Он ни слова не сказал, даже когда я громко рыгнула. Доктор заехал в магазин и вышел с бутылкой воды и апельсиновым мороженым.

– Спасибо, ты так добр, – пробормотала я.

Выпив воду, я принялась обсасывать мороженое.

– Я пытался дозвониться до тебя, – сказал доктор. – Домой и на работу.

– Я очень занята, – заученно озвучила я.

– Джой уже дома?

Я отрицательно помотала головой. Доктор бросил на меня внимательный взгляд.

– Ты в порядке?

– В делах, – снова прохрипела я.

У меня очень болела грудь. Глянув на себя, я даже не удивилась, увидев два пятна от молока ниже темного v-образного пятна пота от ключиц.

– Чем ты занимаешься? – поинтересовался доктор.

Я сжала губы. Сказать по правде, я не планировала диалог дальше фразы про «занята». На светофоре он всмотрелся в мое лицо.

– Ты себя хорошо чувствуешь?

Я безразлично пожала плечами. Машина позади нас сигналили, но он не сдвинулся с места.

– Кэнни, – ласково протянул доктор.

По моей щеке скатилась одинокая слеза. Он протянул руку, чтобы смахнуть ее. Я шарахнулась прочь, как от огня.

– Нет! – взвизгнула я. – Не прикасайся ко мне!

– Кэнни, боже мой, в чем дело?

Я снова затрясла головой, уставившись в колени, где таяли остатки мороженого. Некоторое время мы ехали в тишине, машина урчала, прохладный воздух из кондиционера обдувал мои ноги и плечи. На следующем светофоре доктор снова заговорил:

– Как там Нифкин? Не забыл еще то, чему я его учил? – Он коротко глянул на меня. – Помнишь, мы тебя навещали?

Я кивнула.

– Я не сумасшедшая, – произнесла я.

Но я не была до конца уверена, что это не так. Знали ли сумасшедшие люди, что они сумасшедшие? Или они думали, что они совершенно нормальные, все время совершая безумные поступки, бродя грязными в разваливающихся кроссовках, с немытой головой, переполненные такой яростью, что, казалось, сейчас взорвутся?

Мы проехали еще несколько кварталов в тишине. Я не могла придумать, что сказать, что делать дальше. Я не знала, какие вопросы задать ему. В голове словно шумело статическое электричество.

– Куда мы едем? – наконец сообразила я. – Мне нужно домой. Или в больницу. Мне нужно вернуться.

Мы снова остановились на красный свет.

– Ты работаешь? – Доктор постукивал по рулевому колесу. – Я не видел твоих статей…

Прошло так много времени с тех пор, как я вела с кем-либо подобную нормальную беседу на вечеринке с коктейлями, что мне потребовалось некоторое время, чтобы правильно подобрать слова.

– Я в отпуске.

– Ты правильно питаешься? – Я поймала косой взгляд в темноте. – Или лучше спросить, ты вообще что-нибудь ешь?

Я пожала плечами:

– Это трудно. С ребенком. С Джой. Я хожу в больницу к ней два раза в день, готовлю дом к ее приезду… много хожу пешком.