Мак уставилась на свои клетчатые кеды Vans. Внезапно у нее в груди будто заклокотал вулкан, готовый к извержению.

– От Блейка Страстека! – выпалила она. – Мы с ним дружили много лет, и я любила его, но теперь все кончено!

Она рассказала Джулии все с самого начала: как она влюбилась в Блейка первой, но потом с ним начала встречаться Клэр, которая, по словам Блейка, наврала ему, что он не нравится Мак. Как они вместе играли в группе, а в последнее время между ними начало кое-что происходить – за спиной Клэр. Как она не хотела причинить боль Клэр. Но когда она дошла до того места, как Клэр и Блейк обманули ее, чтобы сорвать прослушивание, у Джулии отвисла челюсть.

– Лучшие подруги так не поступают! – воскликнула она.

– А то я не знаю, – мрачно ответила Мак.

Джулия скрестила руки на груди.

– Теперь ясно, почему ты назвала Клэр тогда на киноведении. А я все гадала, в чем же дело.

Мак поморщилась, вспоминая тот разговор. Произнеся имя Клэр, она тут же об этом пожалела – в особенности потому, что Клэр сидела в другом конце класса и могла это услышать. Но она в тот день так злилась на бывшую подругу, потому что увидела, как они с Блейком обжимаются в коридоре, и все ее обиды всплыли на поверхность.

– Не нужно мне было этого говорить… просто день был ужасный, – вздохнула она. – Не то чтобы я правда желала ей смерти.

– Конечно, нет, – твердо сказала Джулия.

– И это ведь необязательно произойдет только потому, что я так сказала, – громко рассуждала Мак, вспомнив о той теории, которую Кейтлин выдвинула, когда они были в гостях у Авы.

– Разумеется, нет, – ответила Джулия, но тут же поежилась. – И все-таки ужасно, что этот список все еще где-то есть. В смысле, двое из пятерых уже… Ну, ты поняла, – она отвела глаза.

– Никто на нас не подумает, – быстро вставила Мак. Ей нужно было сказать это вслух, будто чтобы нарушить заклятие. – Это слишком безумная теория. Никто бы не стал одного за другим убивать людей, которых мы назвали. Это полная ерунда. Нет никого, кто бы настолько ненавидел нас всех… или этих людей.

У Мак зазвонил телефон. Она глянула на экран. Звонила мама. Она вдруг вспомнила, что договорилась поужинать с родителями, чтобы отпраздновать поступление в Джульярд. Она встала, сунув телефон в карман.

– Мне надо идти, – грустно сказала она, глядя на Джулию. – Ничего?

Джулия кивнула.

– Спасибо, что осталась и поговорила со мной. Мне правда стало лучше… от того, что ты зашла.

Мак кивнула и вышла из комнаты Джулии, жалея, что приходится оставлять ее в такой тесноте. Она лавировала между коробками и кошками, и вскоре наконец оказалась на улице, вдохнув свежий воздух. Но грудь ее все еще беспокойно вздымалась, и она знала, почему. Это все разговоры о том проклятом списке.

Ей вдруг стало интересно, чем занята Клэр. Дома ли она? Все ли у нее в порядке? Стоит ли Мак за нее волноваться? Какая ирония: человек, которого она ненавидела и который ненавидел ее, возможно, нуждался сейчас в ней больше всего.

У нее было полно дел, которыми бы следовало заняться этим вечером: скажем, готовиться к экзамену по истории или придумывать посты для своей страницы леди Макбет в Facebook (задание для продвинутой группы английского).

Но сегодня у нее в груди что-то щелкнуло. Ава и сама не могла толком объяснить, что это было, но она вдруг поняла, что ей нужно повидать Алекса в тюрьме. Неважно, сколько ребят заявило журналистам, что Алекс жестоко избил одноклассника.