– И что она сказала?

– Она сказала: «Кажется, он подсунул мне окси». – Джулия сделала паузу. – Она говорила про Нолана – они очень дружили. Дело в том, что Нолан знал, каким был отец Паркер. Он ее все время бил. Что бы она ни делала, все его раздражало. А наркотики выводили его из себя больше всего. Он пригрозил убить ее, если хоть раз застанет под кайфом, – Джулия вздохнула. – Паркер думала, что Нолан сделал это нарочно. Что ему казалось забавным, если отец ее изобьет. – Она сжала кулаки. – Я сказала, что заеду за ней и отвезу ее домой. Она была в ужасном состоянии, когда я добралась до дома Нолана. Умоляла меня отвезти ее к себе, чтобы отец не увидел ее в таком состоянии, но… тогда я ей еще не рассказала про… мою ситуацию. Я боялась приводить ее домой. Мы с Паркер были лучшими подругами, но она была такой популярной. Я боялась, что она перестанет со мной общаться, если узнает, – при этом воспоминании по щекам Джулии вдруг покатились слезы. Паркер все упрашивала ее, а она придумала какую-то дурацкую отговорку про то, что у матери вечеринка и ей нельзя никого приводить к себе.

– Все будет в порядке, – сказала она Паркер, везя ее домой, несмотря на бессвязные протесты. Ну и гадиной же она была!

– Так что вместо этого вы отвезли Паркер к ней домой, – закончила за нее доктор Роуз.

Джулия кивнула. Она глубоко вздохнула и все же нашла в себе силы закончить рассказ.

– Именно в ту ночь ее отец… – Она запнулась и закрыла глаза, изо всех сил стараясь избавиться от нахлынувших воспоминаний: о том, как Паркер несколько месяцев провела в больнице, о многочисленных швах, испещривших ее лицо, шею и руки, о сломанных костях и опухших конечностях, о том, как она заново училась ходить. Джулия могла бы все это предотвратить, если бы оказалась смелее.

– Она моя лучшая подруга, а я позволила этому случиться! – Джулия покачала головой и стукнула кулаками по коленям. – Это все из-за меня, – прошептала она с яростью и ненавистью к себе. – Я была такой эгоисткой. Меня волновала только моя репутация.

– Джулия, вы ведь не знали, что случится. В том, что сделал с Паркер ее отец, виноват только он.

Не вы.

– Это очень любезно с вашей стороны, – сказала Джулия. – Но только правда ли это? Просто удивительно, что Паркер меня простила. Она должна бы меня ненавидеть, – ее лицо исказила боль. Она никогда прежде не говорила этого вслух: ни другому псхологу, ни самой Паркер. «Может, тебе не стоило меня прощать. Я ничтожество. Я сделала это с тобой. Это моя вина».

Доктор некоторое время молчала, но продолжала смотреть в лицо Джулии. Похоже было, что она что-то напряженно обдумывает.

– Так значит, вам кажется, что Паркер вас простила?

Джулия изумленно посмотрела на нее.

– Ну разумеется. Иначе зачем бы она продолжала со мной дружить? И я никогда больше не допущу, чтобы с ней снова случилось что-то плохое. Я скорее умру.

– Понимаю, – доктор Роуз тепло улыбнулась Джулии, будто и правда понимала. Потом она откинулась на спинку стула. – Так это не вы убили Лукаса Грейнджера?

Джулия удивилась внезапной смене темы.

– Конечно, нет.

– А Нолана? Вы его ненавидели, но это тоже не ваших рук дело?

– Нет, – Джулия сняла с штанов приставшую нитку. – Я не способна на убийство.

Доктор Роуз кивнула.

– Да, полагаю, не способны. Но как насчет ваших подруг?

Джулия моргнула.