— Убей… уничтожь, — простонал Таррэн, уже не видя и не понимая ничего. — Только так его еще можно… Скорее, малыш, пока я еще жив… Давай же, прошу тебя, Белка… Уничтожь, иначе станет поздно!

Гончая рванула доспех на левой лодыжке, выхватив из ножен припрятанный клинок, о котором до сих пор не решилась сказать, и, цапнув с пола мгновенно нагревшийся перстень, со всего маху воткнула пропитанное ядом лезвие прямо в драконий глаз.

Лабиринт содрогнулся, будто в агонии.

— До чего же я вас всех ненавижу! — яростно прошипела Белка, торопливо выковыривая из предателя-змея крохотный изумруд. — Весь твой род, твою поганую рожу! Этого гада, что опять щерится своей пастью! Твоих детей, веками приперавшихся сюда, как овцы на заклание! Этих придурков, которые готовы костьми лечь, но вернуть тебя обратно!

Проклятый камень глухо стукнулся о разукрашенный кровавыми разводами серебристый диск и погас. А до рычащей Гончей, как из-под земли, донесся полный ярости и нерастраченного бешенства вой.

Она кинула быстрый взгляд наверх, уткнулась в люто горящие глаза в мареве не до конца открытого портала, разглядела белеющее внутри обнаженное тело, от вида которого могла сойти с ума добрая половина женского населения Лиары. Но почти сразу презрительно сплюнула и, поняв, что Изиар пока еще не может ворваться, принялась лихорадочно отколупывать остальные камешки.

«Умница, — устало подумал Таррэн, заслышав, как упал второй, а затем и третий изумруд. — Я так тебя люблю, малыш. Только поспеши, моя хорошая, потому что, если я умру, он сумеет вырваться…»

— Таррэн! — рыкнула она, не отрываясь от своего занятия. В тот же миг острие соскользнуло и рассекло большой палец чуть не до кости. — С-собака какая… Таррэн, не вздумай сдохнуть! Ты обещал свою шкуру мне! И уши, помнишь?! А я, между прочим, намереваюсь получить обещанное, наглый эльф! Но если ты тут помрешь, все это богатство достанется вон тому голому мужику, у которого на тебя определенно есть виды! Видал, как зырит, извращенец ушастый! Неужели ты променяешь меня на него? Таррэн!

— Н-нет, — из последних сил прохрипел эльф.

— Тогда живи, гад! Живи, чтобы я потом смогла сама тебя прибить! Я сейчас, я скоро… Ты погоди еще малость, ладно?

Он слабо улыбнулся и потерял сознание.

Белка скосила глаза на поблекшее зеркало, из которого на нее с нескрываемой ненавистью смотрело безумное лицо древнего владыки эльфов — правильное, настолько совершенное, что на него было больно глядеть. Оно до ужаса напоминало ей другое лицо — то, которое лишь совсем недавно перестало являться в кошмарах: лицо Талларена илле Л’аэртэ — старшего наследника темного трона. И еще одного эльфа. Того, что медленно умирал сейчас на красных от крови камнях.

— Что б ты сдох! — прошептала Гончая, отбрасывая в сторону два последних камешка и с радостью видя, как неумолимо гаснет теряющий подпитку портал. — Что б все вы сдохли, уроды ушастые! Ненавижу вас! Проклинаю! Чтоб вам пусто было!

Она мстительно наступила на освобожденные изумруды, понимая, что оказывает их бывшим владельцам неоплатную услугу, как недавно Таррэн — тому светлому эльфу. С удовлетворением услышала хруст под каблуком, для верности притопнула еще разок, раздробив даже мельчайшие осколки, и только тогда облегченно вздохнула.

Ну вот, теперь можно не бояться, что проклятый владыка вдруг зайдет на огонек. Смотреть — пускай смотрит, но без магии и восьми остальных претендентов (это ж каким надо быть уродом, чтобы даже из другого мира убивать своих внуков и правнуков!) не сможет преодолеть барьер. Если, конечно, здесь не случится очередное убийство.

Гончая вздрогнула, внезапно не услышав дыхания истекающего кровью напарника, быстро обернулась и побелела — темный не шевелился.