Но можно ли им доверять? Управляющий литейным цехом, который исчез, был из рода Бадаевых. Теперь нужно посмотреть, что происходит в лаборатории, которой управляли Гурьевы.

Ворота лаборатории оказались закрыты. Небольшие, но крепкие, они были защищены опущенной герсой. Как только бричка подъехала, нас встретила охрана.

— Кто такие? — грубо спросил один из стражников, выходя из караулки. — Проезда нет!

— Халоп, а ты по родовым гербам на карете не видишь? — Потап выпрямился, стараясь звучать уверенно. — Откройте ворота немедленно!

— Барон? — стражник усмехнулся, но в его глазах мелькнула неуверенность. — А доказательства будут?

Я вышел из кареты и даже не знал радоваться такой дотошной охране или, напротив, огорчаться.

— Ты знаешь, кто я такой? — мой голос прозвучал холодно, но с явной угрозой. — Открывай ворота, пока я не решил, что делать с твоей наглостью.

Стражник замялся, обменявшись взглядами с товарищами. Через мгновение герса медленно поднялась, и ворота со скрипом открылись. Но как только мы заехали на территорию, металлическая герса сразу же опустились, а в нашу сторону нацелились стволы десятков ружей.

Лаборатория, которая должна была стать оплотом нашей семьи, теперь казалась крепостью, захваченной врагом.

— Что за чертовщина? — прошептал я, оглядываясь по сторонам.

Потап, сидевший рядом, выглядел не менее встревоженным.

— Ваше благородие, — тихо сказал он, — что-то здесь не так. Охрана ведёт себя слишком нагло. Как будто они здесь хозяева.

Может, кто-то уже захватил контроль над лабораторией? Но зачем тогда нас пропустили?

— Ваше благородие, вы куда? — встревожился Потап.

— Сиди в повозке, не высовывайся, — отрезал я, выходя наружу.

Оглядевшись, сразу заметил, что стражники не опускали ружий, их взгляды были настороженными, почти враждебными. Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Это была не просто демонстрация силы, это был вызов.

— Кто здесь главный? — громко спросил я, стараясь звучать уверенно, хотя внутри всё кипело от гнева.

Из тени здания вышел высокий мужчина в халате, надетом поверх костюма. Лицо его было знакомо: Иван Дмитриевич Гурьев, один из братьев, отвечавших за лабораторию. Сейчас его обычно дружелюбное выражение сменилось настороженностью.

— Барон Пестов, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли прежнего уважения.

— Ещё не барон, но стану, как только пройду инициацию. Пока можете звать меня просто Кириллом Павловичем.

— Как скажете, Кирилл Павлович, — он саркастически улыбнулся. — Мы не ожидали вашего визита.

— Очевидно, — сухо ответил я, оглядывая стражников, — иначе вы бы меня не так встретили. Что здесь происходит, Иван Дмитриевич? Почему моя лаборатория превратилась в крепость, а люди направляют оружие на хозяина?

Гурьев замялся, обменявшись взглядом с одним из стражников.

— Времена изменились, барон, — наконец сказал он, игнорируя просьбу не называть меня так. — Так как ваш отец задолжал, литейный цех перешёл к Скрабелям, вот мы и усилили меры безопасности. Вы же понимаете, в таких условиях не бывает чрезмерной осторожности.

— Усилить меры безопасности? — я едва сдержал саркастическую усмешку. — И это подразумевает угрозы мне?

— Мы не угрожаем, — быстро ответил Гурьев, но его голос звучал неубедительно. — Просто защищаем свои интересы.

— Свои интересы? — я сделал шаг вперёд, и стражники напряглись, поднимая ружья выше.