Я не стал комментировать. Всё же ещё слишком рано делать выводы.

Когда мы подъехали к имению, я сразу заметил незнакомую карету у входа. На крыльце стоял мужчина в дорогом и строгом костюме. Его лицо было холодным, а взгляд оценивающим.

— Кто это? — спросил я у Потапа, выходя из брички.

— Наверняка кто-то из кредиторов, — тихо ответил он.

Я подошёл к мужчине, стараясь сохранять спокойствие.

— Чем могу быть полезен? — спросил я, глядя ему прямо в глаза.

— Барон Пестов, — произнёс он, слегка наклонив голову, но в его голосе не было ни капли уважения.

— Не барон, а пока ещё баронет, но я вас слушаю.

— Это не важно. Я здесь по делу. Ваш отец оставил долги, и теперь мы требуем их погашения.

Он протянул мне расписку. Я взял её и быстро пробежал глазами. Отец заложил литейное производство почти за бесценок. Мои пальцы сжали бумагу, но я не подал виду.

— И что вы хотите? — спросил я, стараясь звучать спокойно.

— Записи разработок сплавов, — ответил он, это звучало как ультиматум. — Ваш род работал над ними годами, и теперь они принадлежат нам.

Он что, дурак? Или всё же притворяется.

— Сударь, может, вы представитесь хотя бы? — я посмотрел на него, невольно прищурившись.

— Моё имя не важно, я здесь представляю интересы рода Скрабелей.

— Так вот, многоуважаемый «моё имя не важно», — сказал я, широко улыбнувшись и возвращая расписку отца, — в документах ничего не сказано о формулах сплавов, а даже если бы было, я бы не отдал их вам.

— Вы понимаете, что это нарушение договора? — его голос стал резче.

— Договор был заключён с моим отцом, а не со мной, — ответил я абсолютно холодно.

— Вы отказываетесь платить по долгам?

— Повторюсь: в расписке нет ни слова о том, что мой отец помимо производства за столь смешные деньги заложил семейные записи о разработке сплавов. Так что, дорогой мой друг, катитесь куда подальше.

Мужчина нахмурился, его лицо покраснело.

— Не тужьтесь так сильно, а то сердечко не выдержит, езжайте, езжайте.

— Это оскорбление? Вы хотите, чтобы я вызвал вас на дуэль? — угрожающе спросил он.

— Я пока несовершеннолетний и не прошёл инициацию, — ответил я, улыбаясь. — Но как только пройду, милости просим.

Он бормотал что-то невнятное, угрозы и проклятия, но в конце концов развернулся и ушёл. Его карета тронулась с места, оставив за собой облако пыли.

— Ваше благородие, — тихо сказал бесшумно подошедший Потап, — это может быть опасно.

— Пусть угрожает, — ответил я, глядя на удаляющуюся повозку. — У меня есть дела поважнее. И будь так добр, поговори с охраной, чтоб впредь никого без разрешения моего или маменьки на территорию усадьбы не пускали.

Вошёл в дом: гостиная была заставлена коробками и мебелью, мама с сестрой хлопотали над ними, указывая слугам, что куда надо передвинуть и разместить. Мама заметила меня, улыбнулась. Она была усталая, но довольная, что наконец ей нашлось дело по душе.

— С кем ты разговаривал перед домом? — спросила она, откладывая в сторону свёрток с тканью.

— Прохожий заблудился, пришлось помочь и указать дорогу, — криво улыбнулся я, посмотрев на Потапа и дав ему сигнал, что о визитёре маме с сестрой знать необязательно.

— Хорошо, — бросив на меня оценивающий взгляд, сказала мама.