Джей Би и его семье была выделена комната в гостинице «Империал», уцелевшей среди пожаров. И Куродо и Наоми первый и последний раз в жизни останавливались в гостинице. Когда Куродо наконец научился, выходя один из комнаты, нигде не плутая, добираться до холла, ресторана или внутреннего двора, в Маруноути и на Гиндзе появились джипы оккупационных войск.

Первое время работа Джей Би заключалась в составлении отчетов для военачальников, находящихся в непосредственном подчинении у генерала Макартура, их интересовала обстановка в столице и отношение японцев к оккупационным войскам. Те, кто раньше кричал: «Вонючие америкашки и англичане!» – теперь превратились в больших почитателей Америки, однако военачальникам в это трудно было поверить. Видимо, столь легкомысленное перевоплощение японцев воспринималось ими как анекдот или шутка. Между тем молодые американские солдаты, скромно выходившие на улицу, заметили, что становятся объектом всеобщего внимания. Когда они попробовали взять с собой шоколад и жвачку, к ним тут же сбежалась детвора. Молодые девушки тоже хватали их за оттопырившиеся карманы. В тот момент солдатам было все равно, сами они привлекают внимание или содержимое их карманов. Они несли радость на выжженные поля и были уверенны в том, что сеют семена демократии и капитализма. Заодно им хотелось, чтобы девушки с пепелищ Дальнего Востока в полной мере почувствовали мужское очарование американских солдат.

Как только американцы зашагали по улицам, звуки столицы стали другими. Улыбки сменились хохотом, ворчанье и бормотание на японском – отрывочными английскими словами и окриками торговцев на черном рынке, скрип колес велосипедов и двухколесных тележек – грохотом проезжающих джипов. «Б-29» больше не появлялись на бреющем полете в небе столицы, а куски крыш и стен под какую-то какофоническую музыку незаметно превращались в бараки.

Осенью дочерна обгоревшие руины преобразились в кварталы с ровно стоящими домиками с оцинкованными волнообразными крышами. Погребенные под развалинами дороги были восстановлены, столбы электропередач поставлены, дома получили свои номера. Жизнь в столице всего за какой-то месяц преобразилась: первобытная эпоха уступила место эпохе современной. Правда, и риса и мисо было совсем немного. Но люди довольствовались скромной пищей, порой перебивались шоколадом и консервами, которые раздавали им американские солдаты, и, выполняя указ императора, принимали участие в «строительстве будущего».

Куродо по сравнению с детьми выжженных районов повезло с питанием. Ему не нужно было ни с кем сражаться за шоколад и жвачку, они доставались ему и так, а по утрам он ел свежевыпеченный хлеб с джемом. Три месяца в гостинице «Империал» Куродо прожил как принц.

У Джей Би не было выходных. Некоторое время он провел на линкоре «Миссури», который стоял в Токийском заливе. В другой раз он занимал комнату в бывшем здании компании «Дайити Сэймэй», ныне дворце Макартура.

От Джей Би постоянно требовали его мнения. Командование союзных войск полагало, что именно сейчас пришло время Джей Би поделиться всем опытом, который он накопил за долгие годы жизни на Дальнем Востоке и в плену. Он мог бы поведать о злодеяниях, излив накопившуюся ненависть на японцев и императора. Мог бы предложить, чтобы император отрекся от престола. Мог бы вспомнить лица тех парней, которые сжигали документы, представлявшие угрозу их будущему и указать пальцем на каждого из них. Но Джей Би остерегался стать прислужником правящих сил, он не забывал о «безжалостной бомбе», – воспоминания о ней не покидали его. Он не хотел служить ни императору, ни Макартуру. При этом, разумеется, не оправдывал военных преступников и не был приспешником американского командования. Но ему не хотелось общаться ни с солдатами-победителями, ни со здешними жителями, с лица которых после окончания войны не сходила улыбка при виде американцев.