— Уберите! — не унималась Намина.

— Говорите, или я позволю зверушке обнюхать ваше лицо.

— Не-е-е-ет! — заорала женщина, когда расстояние от крысы до ее головы резко сократилось. — Я скажу, скажу-у-у-у!

— Вы испытываете терпение императора! В ваших интересах чистосердечно рассказать все.

Мужчина извлек из промасленного пакета небольшой кусок сала. Зверек, задергав усиками, принюхался, а потом и вовсе потянулся к лакомству.

— Голодная! — довольно сообщил бывшей императрице палач. — А теперь давайте смажем салом вашу щеку, Намина. Теперь нос. Ну, и немного подбородок. В этом мире у каждого должна быть своя заинтересованность, не правда ли? И у королевы, и у грызуна.

Крыса стала перебирать лапками, рука офицера словно нечаянно дрогнула, и зверек приблизился к лицу женщины еще на сантиметр. В прекрасных глазах Намины застыл ужас. Она завизжала так, что Невелусу пришлось зажать уши, лишь потом супруга заговорила: быстро, сбивчиво, глотая слова и изрядно волнуясь:

— Это Ригли! Он уговорил меня, он предложил захватить седнианцев, он принес кровь аскеда! Он! Он! О-о-о-он! Только уберите ее от меня-я-я-я! — у бывшей императрицы началась истерика. Невелус никогда не видел жену в подобном состоянии. Жалкое зрелище. Теперь, при мыслях о Намине, он будет вспоминать вовсе не страстный секс и соблазнительное тело, а этот мерзкий допрос.

— Отлично. А теперь уточните, для чего советнику императора понадобилось уничтожать союзника Ликерии?

— Я не знаю! — женщина дрожала, а по щекам кривыми извилистыми дорожками стекали слезы.

— Так уж и не знаете? — голос офицера стал мягким, почти нежным. — С трудом верится, чтобы такая умная женщина стала выполнять задание подданного, не зная конечного результата.

Рука с крысой опустилась преступно близко к плечу бывшей императрицы, и острые коготки зверька коснулись легкой ткани вечернего платья. Женщина захныкала и замотала головой.

— Я же сказала вам все!!! Все!!! Уберите от меня эту мерзость!!!

— Мне отчего-то кажется, что ваша откровенность, миледи, не предельна, — продолжил свои размышления палач, не обращая на истошный визг никакого внимания. Он нарочито вздохнул и сказал, обращаясь к крысе: — Устала, маленькая? Сейчас я тебя покормлю.

Когти грызуна оставили затяжки на лифе, скользнули по плечу Намины и… Тут женщина заговорила:

— Ригли угрожал мне. Он шантажировал и запугивал!

— Чем может напугать императрицу ее верноподданный? — офицер скептически выгнул бровь.

— Он сказал, что убьет Натана… А ради сына я сделаю все, даже убью собственного мужа, чтобы освободить трон для другого… — последние слова Намина выдохнула и устало склонила голову на грудь.

— Говорите яснее. Кто этот другой, для которого вы расчищали трон своего мужа? — Крыска уютно пристроилась на широком плече палача.

— Ригли! Этот другой — Ригли! Я сказала вам все!!! — темные локоны выбились из некогда идеальной прически, и теперь темными прядями лежали на оливковых плечах императрицы.

Невелус невольно залюбовался. Вот такая уставшая, растрепанная и замученная Намина напомнила ему ту юную служанку, от которой у молодого императора сносило голову, вскипала кровь и вообще, он был готов бросить к ее ногам всю вселенную. Что же с людьми делает жизнь? Для того, чтобы убить искренность нужно всего лишь раз пойти на сделку с совестью. Вообще, о чем он? Власть и совесть несовместимы хотя бы потому, что понятия о чести, порядочности и правде у каждого свои. А жалость лишь все усложняет. Зачем жалеть о прошлом человеку, который в любой момент может получить все, что захочет? И все же… Намину ему было немножечко жаль.