— Да, мама…

— Как наша девочка? Какая она?

— Самая лучшая. Диана обязательно тебе понравится. Сегодня она спасла мне жизнь.

Повисла неловкая тишина, которую, спустя несколько секунд, нарушил женский всхлип. Асмус обнял хрупкую женщину и притянул ее к себе.

— Кровь аскеда? — спросил отец, и в ответ получил утвердительный кивок. — Значит, они решились и на это…

— Все еще запутаннее, чем предполагал Совет.

— Постарайся ничего не предпринимать до нашего прилета, но в случае необходимости разрешаю отправить Ликерию в бездну со всеми погрязшими в пороках и разврате.

— Здесь есть и хорошие люди, отец, — улыбнулся Тайрон. — Но я тебя понял.

— Береги тех, за кого ты несешь ответственность, сын.

— До скорой встречи, отец.

Голограмма погасла, и саорг вернулся в кровать. Диана улыбнулась во сне и тут же прижалась к нему всем телом. Его глоток чистого воздуха среди холодного бескрайнего космоса. Тайрон обнял девушку и, не смотря ни на что, уснул.

* * *

Как только обе луны скрылись за тучами и перестали освещать центральную башню столичной тюрьмы, хрупкая фигурка, скрытая плащом, скользнула вдоль стены в чуть приоткрытую дверь. Девушка тут же попала в объятья долговязому охраннику.

— Линити! — прошептал юноша прежде, чем обжечь уста визитерши поцелуем.

Впрочем, Линити охотно отвечала на нескромные прикосновения молодого стража. Очень скоро звуки поцелуев сменились страстными стонами и всхлипами.

— Рал! Мы договорились! — упрекала юношу девушка, спустя какое-то время.

Линити поправляла одежду, изрядно помятую после любовного безумства, и строго посматривала на возлюбленного. Мужчина, привалившись к стене, наблюдал за ней и, кажется, не обращал внимание на суровость девушки.

— Пойми, Лин, императрица уже не может быть твоей покровительницей. Она в опале и император никогда не простит жену. Стоит ли рисковать? Ведь от этого может зависеть наше будущее.

— Именно! Именно, Рал! Наше будущее! Намина для меня не просто императрица и госпожа, она моя тетя! Только она помогла мне, когда я никому не была нужна и, фактически сбежав из дома, погибала от голода на жестоких улицах столицы. Разве могу я отплатить ей черной неблагодарностью? — горячо возразила ему девушка. — Кроме того, за помощь Намина заплатит столько, что нам хватит на собственное поместье где-нибудь подальше от лицемерного дворца, жадного начальства и императорского гнева!

Юноша улыбнулся, не спеша подошел к возлюбленной и крепко обнял.

— Линити, моя Линити! — горячо прошептал он. — Тебе не место в этом погрязшем в пороках месте, ты слишком чиста и порядочна для этого. Если б я мог оградить тебя…

— Но ты не можешь! А Намина может! Даже находясь в тюрьме, ее влияние велико! Я чувствую, как она дергает за невидимые нити и все во дворце приходит в движение. Ты просто не знаешь, а я служу ей больше цикла и повидала многое. Рал, я хочу, чтобы нашим детям никогда не пришлось увидеть и пережить то, что нам!

— Детям? Лин, тебе не кажется, что еще слишком рано говорить об этом?

— Уже слишком поздно об этом рассуждать, Рал! У нас слишком мало времени, чтобы устроить свою жизнь! — и девушка многозначительно посмотрела на своего мужчину.

— Ты…

— Да! Я беременна, Рал, и скоро ты станешь отцом! Что могут дать ребенку охранник и служанка? И где он будет расти? Где-то между задворками дворца и тюрьмой?

— О, Боги! Лин! Я стану отцом! — воскликнул юноша и, подхватив девушку на руки, закружил ее в тесном каменном коридоре.