— Госпожа моя, — плечи девушки расправились, и она подняла голову, вперив в императрицу полный обожания взгляд.

Быстро взяла себя в руки. Намина ликовала в душе, ведь все ее уроки хитрости не прошли даром. Ученица оказалась прилежной и весьма талантливой. Именно такая женщина ей сейчас была нужна, чтобы устранить саорга. Оставалась, конечно, вероятность предательства, но Дара слишком жадна для этого.

Девушка изобразила легкую улыбку и, грациозно прогнув спину, медленно стала поглаживать ноги императрицы. Ее ладони поднимались все выше, отыскивая самые чувствительные участки на коже Намины.

— Продолжай! — хрипло приказала она. Пусть рабыня сама догадается, к чему относится приказ: к действиям или словам.

— Госпожа моя, — повторила Дара. Слишком томно, через чур эротично прозвучал ее голос. Намина отметила, что девушка слегка переигрывает, но останавливать не стала. — Моя бесконечно сладкая госпожа…

Рабыня склонилась и дотронулась пухлыми губами до колена императрицы. Шаловливые пальцы Дары поглаживали внутреннюю поверхность раздвинутых бедер, приближаясь к месту, где зарождался чувственный пожар. И плутовка отлично об этом знала. Горячий язык повторил путь ладоней, опаляя кожу Намины. Пожалуй, она даже станет скучать по ласкам своей игрушки. По крайней мере, пока не подыщет новую.

— Не останавливайся… — почти простонала императрица, прижимая голову девушки.

Ласки становись все жарче, все бесстыднее. Обучить сексу можно любого, но чтобы так мастерски владеть языком, нужен талант. Намина стонала, всхлипывала и сжимала бедрами голову своей любовницы. Казалось, еще секунда и она взлетит…

— Никто не поможет госпоже с саоргом лучше, чем ее маленькая Дара! — прошептала рабыня, и алчные губы жадно припали к клитору.

Чистый экстаз накрыл, словно приливная волна, увлекая в пучину мучительного наслаждения. Намина выгнулась и закричала, содрогаясь всем телом. «Хитрая мерзавка! Наглая! Но в ее словах все же есть доля смысла» — мелькнула последняя мысль прежде, чем голова стала пустой и легкой.

— Намина! — привел императрицу в себя грозный рык Невелуса.

После пережитого удовольствия веки казались свинцовыми и открыть глаза было чрезвычайно сложно. Дыхание Дары все еще опаляло ее тайные складки, но сейчас совсем не возбуждало, а скорее раздражало ее. Императрица схватила девушку за волосы и заставила отодвинуться.

— Оставь нас! — приказала она.

— Я смогу быть третьей? — одними губами спросила рабыня.

«Дура! Каждому разговору — свое время! Лишь в этом случае можно выжить в мире притворства и интриг!» — подумала Намина. Она поняла, о чем спросила Дара. Ее игрушка отчаянно мечтала присоединиться к тем двум девушкам, которым поручено соблазнение саорга, но сейчас императрица больше не планировала обсуждать это. Ее больше волновало состояние мужа.

— Пошла вон! — закричала она, пнув Дару так сильно, что девушка кубарем скатилась с императорского ложа.

Подхватив свое платье, рабыня испуганно метнулась из покоев. Никогда ее госпожа не была настолько раздражена, никогда прекрасные зеленые глаза не метали молнии гнева. Едва за девушкой закрылись двери, взгляд Намины потеплел. Она протянула к Невелусу руки.

— Что случилось, мой дорогой? — в мягком, бархатном голосе женщины звучало беспокойство.

— Все пошло не так! Саорг просчитал нас, — император устало опустился на край роскошного ложа. — Он обманом заставил меня выпороть нашего сына…

— Натан! — Намина вскочила с кровати.