Невелус посмотрел на обнаженную жену. Неужели ее прелести его когда-то манили? Видимо, это было в прошлой жизни. Нет, обнаженная императрица выглядела весьма и весьма… Впрочем, дело вовсе не в ней. Просто последние два дня его жизнь превратилась в путь с чередой препятствий, которые приходилось преодолевать и преодолевать. Сейчас ему казалось, что последняя пара дней растянулась на несколько лет. Он был растерян, вымотан и до крайности раздражен. Ссора с женой в планы императора не входила.

Дотянувшись до роскошного халата, он бросил его Намине.

— Прикройся! — процедил Невелус. — Натан — не твой мальчик! Он наследник и будущее Ликерийской империи. Ты же растишь из него не императора, а тепличное растение.

— Дорогой… — дурой императрица не была. Вспышка гнева погасла тут же, а в голосе вновь появились ласкающие нотки.

— Намина! Натан невоспитан, эгоистичен и несдержан. Он способен думать лишь о своих сиюминутных желаниях…

— Правильно, милый. Ведь Натан — будущий император. Его желания должны исполняться, ведь в его руках когда-нибудь будет вся власть и вся империя, — Намина вновь попыталась обнять мужа, но Невелус отшвырнул ее на кровать.

— Рассуждаешь, как простолюдинка! Служанкой была, служанкой и осталась, — скривился он и поднялся со своего места.

Император медленно подошел к окну и не видел злости, загоревшейся в изумрудных глазах супруги. Давно ее так никто не унижал. И пусть свой позор она приняла за закрытыми дверями, но гордость, излеченная годами власти, была уязвлена.

— Седнианский мальчишка выглядел благородней наследника Ликерийской империи! — Женщина вздрогнула, от голоса мужа кровь стыла в жилах… Никогда Невелус так не разговаривал с ней. — С этого момента воспитанием сына занимаюсь только я, все решения, касающиеся его судьбы, принимаю тоже я. Это понятно, Намина?

— Понятно, мой император, — тихо ответила женщина, низко склонив голову.

Ярость жгла изнутри, но внешне императрица оставалась спокойной. Седнианский мальчишка! Подумать только! Все их беды начались с появлением этой парочки рабов, которую так некстати приобрел саорг. Сначала девчонка путалась под ногами и мешала их планам, а теперь мальчишка лишил ее сына! Нет! Она так это не оставит! Она отомстит! Сначала седнианским рабам, потом саоргу… А потом и Невелусу! Не будь она Наминой!

Непривычно жесткие пальцы супруга впились в подбородок, заставляя женщину поднять взгляд. Нельзя показывать свою злость! Нельзя показывать замешательство. Хорошо бы понять, что известно мужу. По крайней мере, она была очень осторожна, не доверяла никому, да и, честно признаться, еще не успела претворить в жизнь свой план. Императрица моргнула и постаралась думать о хорошем.

Она вспомнила детство, небольшой домик на берегу реки и кухоньку, на которой всегда пахло свежеиспеченным хлебом. Пожалуй, тогда были самые счастливые годы ее жизни. Богатство и власть не давали той наполненности, что юная Намина ощущала в детстве. Они если и делали ее счастливее, но лишь на краткий миг, тут же стираясь из памяти. Лишь Натан был ее якорем, смыслом жизни, ее счастьем, а теперь ее лишили этого. Но ради сына императрица способна если не на все, то на многое.

Нет. Нет! Она не будет думать об этом сейчас. Только о приятном, о возвышенном, что не раздражает и не пробуждает в ней злость. Намина моргнула и доверчиво посмотрела в глаза мужу, а потом робко улыбнулась, одной из тех невинных, хорошо отрепетированных улыбок, что когда-то свели Невелуса с ума.

— Я все поняла. Прости… — прошептала она, добавив к шепоту томности. Но никакие ее уловки, не помогли задобрить императора. Взгляд Невелуса остался холодным, цепким и злым.