И тогда образы давно прошедших лет всплыли на поверхности памяти — юная патрицианка, наперсница его детских игр.

— Я знал тебя задолго до того, как мы встретились, — сказал он ей как-то раз.

— Юлия? — спросил он у дочери императора Тита, внучки императора Веспасиана, племянницы и — если верить слухам — любовницы императора Домициана. Перед ним стояла именно она — представительница правящей божественной династии.

«А я еще предлагал ей выйти за меня замуж», — грустно подумал он.

— Юлия! — отозвался император. На его лице застыло странное выражение, вернее, то была смесь самых разных чувств, определить которые Павлин не смог бы даже с тысячного раза.

Но именно этого он и боялся.

— Мой господин, — быстро произнес он. — Я приношу свои извинения за то, что позволил этой самозванке войти к тебе. Я сейчас же уведу ее отсюда и поступлю с ней так, как того она заслуживает…

— Нет, — оборвал его Домициан, поедая глазами свою племянницу. — Она не самозванка. Скажи мне, Павлин, ты знал?

Во рту префекта пересохло.

— Нет, — ответила за него Юстина. — Он ничего не подозревал.

— Это многое проясняет, — отозвался император задумчивым тоном. — Например, почему ты решила даровать Флавии помилование. Кстати, теперь помилование отменяется. Ибо только весталка-девственница способна отменить вынесенный императором смертный приговор. Тебя же девственницей никак не назовешь.

Как ни странно, она улыбнулась. И из представительницы рода Флавиев вновь превратилась в Юстину.

— Да, но если ты захочешь отменить мое сделанное всенародно помилование, люди потребуют от тебя объяснений. И что же ты им скажешь?

— Император не обязан ни перед кем оправдываться.

— О, ты всю свою жизнь только тем и занимался, что пытался найти оправдание тому, каким образом ты из-за тени моего отца пробрался на трон.

Домициан нервно поерзал.

— А где ты была все это время?

Павлин открыл было рот, но тотчас закрыл. Ему не терпелось услышать ответ.

— Как где? В храме Весты, куда я всегда стремилась попасть. Увы, прежде чем я туда попала, мне пришлось умереть.

— Люди говорили, что виной всему ребенок…

— Никакого ребенка не было. Я пыталась заколоть себя кинжалом, но… — улыбка вновь осветила ее лицо. — Веста не захотела, чтобы я покинула этот мир и призвала меня к себе. И я к ней пришла. Она не стала корить меня за отсутствие девственности.

— Значит, кто-то помог тебе бежать! — со злостью в голосе бросил Домициан.

— Старшая весталка. Ее больше нет в живых. И двое других, чьи имена я тебе не назову.

И вновь воцарилось молчание. Домициан нарушил его первым.

— Я все равно могу казнить Флавию, — произнес он. — Я заменил казнь ссылкой, и завтра она отправится в Пандатерию. Ты знаешь, что это такое? Голая скала посреди морских вод, размером меньше квадратной мили. Несколько женщин из императорской династии окончили там жизнь, кстати, некоторые даже носили твое имя. Скажи, кому есть дело до того, если царственная пленница случайно сорвется со скалы и сломает себе шею?

— Люди узнают. Как правило, они верят в самое худшее, потому что, Домициан, в душе они ненавидят тебя.

Свернувшийся на полу калачиком, словно щенок, Викс громко фыркнул. Домициан косо посмотрел на него, а затем вновь перевел взгляд на восставшую из небытия племянницу.

— Они ненавидят меня. Ну и что? Можно подумать, я стану переживать по этому поводу.