Больше писем я не писала. Что толку? Даже если они каким-то чудом и попали бы в руки Ария, ему ни за что не найти меня. С тех пор я так ни разу и не попала в Рим, потому что Ларций ненавидит этот город и свою жену, которая беспечно тратит его деньги, живя в доме на Авентинском холме, а он свил себе гнездо в Брундизии. Поэтому я тоже оставалась в Брундизии. Пела, улыбалась, развлекала время от времени молодых красивых патрициев, пытаясь с опозданием узнать хотя бы что-нибудь о судьбе Ария. Каждый раз, когда до меня доходила весть о том, что он выиграл очередной поединок, мне становилось легче на душе.

Забудь его.

Вот о чем я молилась каждую ночь, даже теперь. О боже, позволь мне забыть. Позволь мне забыть. Это будет легче всего. Легче забыть и перестать страдать.

Но Бог, великий вселенский шутник, сказал — нет. Никогда не забывай. Помни о нем все, что ты знаешь. Храни в себе это знание, если не можешь быть вместе с ним. У тебя есть сын, который улыбается так, как он.

И Он был прав, потому что я знала: любить мужчину больше Бога — значит играть с огнем.

— Отвратительное место, верно? — спросил Галлий, задвигая занавески паланкина, который тащила упряжка волов.

Вместо ответа Арий лишь пожал плечами. Ему и раньше доводилось бывать в Германии, когда он отправился в свое первое турне по провинциям, после того как почти обрил наголо Лепиду Поллию, и Галлий счел за лучшее на время отправить его подальше из Рима. Пять лет спустя этот далекий край выглядел точно так же — холодный, суровый и неосвоенный. Исхлестанные ветрами деревянные хижины лепились к склонам гор. Возведенные же римлянами в долинах города смотрелись на их фоне инородным телом. Закованные в цепи рабы из местных племен обрабатывали поля, покрытые смешанной со снегом грязью, и недружелюбно, исподлобья смотрели на Ария, когда тот проезжал мимо.

— Угрюмый народ эти германцы, — заметил Галлий, кутаясь в меха. Он сорвал такой огромный куш на последних гастролях Ария по провинциям, что решил незамедлительно отправиться в следующие. — Самые настоящие варвары, такие же, как и ты, мой мальчик. Не пытайся убежать в очередной раз, хорошо? Иначе мне придется заковать тебя в железо.

Во время первой поездки по провинциям Арий пытался сбежать. Он успел удалиться на пять миль, но его выдало лицо и гладиаторское клеймо. После этого случая Галлий, всякий раз, когда они покидали пределы италийской земли, ни на минуту не спускал с него глаз. Больше Арий не пытался бежать. Цели для побега у него не было.

В ту зиму он провел четыре поединка на аренах Германии. Он выходил биться с бойцами в звериных шкурах и рогатых шлемах. Он убил их всех до единого. После этих боев Галлий за деньги отправлял Ария на пиры, где тот встречался с губернаторами и легатами, колесничими и сенаторами, накрашенными патрицианками, которые охотно делили с ним ложе, и нежными мальчиками-трибунами, которые добивались того же самого. Но ему нравилось тайком уходить из пиршественных залов в темные и холодные сады и любоваться ночным небосводом, усеянным бесчисленными звездами, которые здесь, на севере, казались больше и ярче, чем в дымном воздухе Рима. Германия. Слева от нее расположена Галлия, а еще левее — Британия.

Колония Агриппина. Совсем крошечный городок. Поединок с германцем, затем пир в новой резиденции губернатора Лаппия Норбана. Стены там были бревенчатыми вместо мраморных, а наполненные грубым германским ламповым маслом светильники нещадно чадили. Однако на столе были устрицы в винном соусе, жареные язычки жаворонков и пирожки с начинкой из оливок и сыра, а также хмельной мед из Британии, холодный и убийственно крепкий.