— Ясно. Теперь скажите, этот мистер Фицуоррен, адвокат кузины Тристы, имеет юридическую власть над ее делами и средствами?

— Точно так, мэм, — подтвердила Мэри О'Тул, которая до сих пор сидела молча.

— У нее, значит, есть деньги? Наличные в банке, доход от инвестиций и всего прочего?

— О, наверняка. Триста всегда была при деньгах. Я знаю точно, что у нее большой процент акций в какой-то пароходной компании, много площади сдано в аренду и еще лежат деньги в двух или трех банках.

— И этот адвокат отказался тратить деньги на оплату ее собственных домашних расходов?

Флора коротко кивнула:

— Ты попала прямо в точку.

— Но это же просто смехотворно!

— А что означает «смехотворно»?

Сахарная Энн повернулась, чтобы увидеть того, кто задал вопрос. Светловолосый мальчик лет девяти прислонился к дверному косяку и жевал булочку.

— Вилли! — возмутилась Мэри. — Подумай о манерах, молодой человек, и не прерывай разговор своими вопросами.

— Миссис Ла Вин хотела, чтобы я всегда спрашивал, если мне что-то непонятно. Спрашивать — это значит учиться, сказала она. И мистер Андервуд говорил то же самое.

— Я и правда говорил так, парень, — сказал щеголеватый мужчина в годах с седой бородкой клинышком, стоявший позади Вилли. — Простите, пожалуйста, за наше вторжение.

— Ладно, можешь присоединиться, — смилостивилась Флора, — и ты тоже, О'Тул. Я слышу, ты в буфетной. — Сахарной Энн она сказала: — Вот мистер Престон Андервуд, который устроился на третьем этаже, и с ним Вилли Джонс, у него тоже там комната. Триста спонсирует научное исследование мистера Андервуда и его книгу, а Вилли — ну, он…

— Миссис Ла Вин взяла меня к себе, потому что хочет научить меня жить, как полагается среди приличных людей, — закончил Вилли с сильным акцентом кокни. Широкая усмешка расползлась по веснушчатому лицу. — Вы приехали из Чикаго, чтобы спасти нас от голода?

Миссис Эффингтон любого разорвала бы в клочья за такое непосредственное поведение, но его шаловливая мордочка покоряла, и Сахарная Энн смогла только улыбнуться:

— Ничего не знаю насчет спасения, но я родственница миссис Ла Вин. Меня зовут Сахарная Энн Спайсер.

— Тогда вы — та самая и, значит, дадите по ушам этому Фицу!

Мистер Андервуд откашлялся и хмуро посмотрел на Вилли, но мальчик ничуть не смутился.

— Но я же хочу все знать, мистер Андервуд. Вам ведь тоже не терпится, правда?

Флора от души расхохоталась.

— Он облапошил вас, мистер Андервуд. Что ж, по правде сказать, мы все тут дошли до ручки. Мясник, как я уже говорила Мэри сегодня утром, больше не даст ничего в кредит, даже костей на суп, и я подчистила все свои скудные сбережения, чтобы заплатить бакалейщику. Мы так задолжали, что он может нам отказать совсем. «Браш электрик компани» прислала уведомление, что электричество отключат послезавтра, телефон тоже, хотя мы вряд ли будем скучать по нему. Самое скверное, что приближается зима и совсем нет денег на уголь. Вообще ни на что нет денег. Мэри и Дональд святые, но они не могут продолжать работать бесплатно. И Фиби…

Фиби издала сдавленный звук и положила руку на живот. Из ее больших синих глаз выкатилось по слезинке.

— Я не могу снова оказаться на улице.

— Никогда, пока я жива. — Мэри обняла ее и бережно прижала к себе.

— Сахарная Энн, — сказала Флора, — Триста так гордилась тобой, когда вы с ней впервые встретились после того, как мы переехали сюда, в Галвестон, и ее сердце было разбито, когда она потеряла связь с единственной родственницей.