— Еврейский народ подчиняется Фараону, а не мне.

— Это тиранство, я его ненавижу! И ты тоже.

— Ты ошибаешься: у каждого свои задачи.

— Твоя состоит в том, чтобы привести свой народ к правде, а моя — восстановить истинную веру, возведя на трон Литу, законную наследницу Эхнатона.

— Перестань говорить глупости, Офир! И прекрати подстрекать к восстанию против Фараона, эта затея обречена.

— Ты знаешь другой способ установить истинную веру? Когда знаешь правду, надо уметь за нее сражаться.

— Лита и ты! Вдвоем против всех! Это же смешно.

— Ты действительно думаешь, что мы одни?

Моисей, казалось, был заинтригован.

— Это очевидно…

— Со времени первой нашей встречи ситуация сильно изменилась. Сторонников нашей веры гораздо больше, чем ты себе можешь представить. Сила Рамзеса — лишь иллюзия, и не более того, ловушка, в которую он сам когда-нибудь попадется. Значительная часть знати этой страны пойдет за нами. Ты, Моисей, откроешь этот путь.

— Я… Почему я?

— Потому что у тебя есть способности, ты можешь повести нас за собой, возглавить наше движение за истинную веру. Лита должна оставаться в тени до определенного момента, а я — простой смертный и не имею такого влияния. Твой голос станет для многих откровением, он будет услышан!

— Кто ты на самом деле, Офир?

— Простой верующий, и так же, как Эхнатон, убежден, что после Египта вера в единого Бога распространится во всех странах и нациях.

Моисей должен был бы давным-давно выпроводить этого безумца, но его речь точно околдовала Моисея. Офир говорил то, что уже не раз приходило в голову самому еврею. Однако эти идеи были настолько пагубны, что он отказывался доверять им.

— Твой план обречен, Офир, у тебя нет никаких шансов выиграть!

— Время течет вместе с нами, Моисей, и оно снесет все на нашем пути. Встань во главе еврейского народа, верни этим людям родину. Они должны свободно поклоняться нашему Богу. Лита будет управлять Египтом, а мы станем ее союзниками. Этот союз станет очагом, где зародится правда для всех народов.

— Это всего лишь мечта.

— Ни ты, ни я не мечтатели.

— Я повторяю: Рамзес — мой друг, и он мне доверяет.

— Нет, Моисей, он не друг тебе, он твой злейший враг. Тот, кто подавляет истину.

— Уходи прочь, Офир.

— Подумай над моими словами и приготовься действовать. Мы увидимся скорее, чем ты думаешь.

— Не рассчитывай на это.

— До свидания, Моисей.

Еврей не спал всю ночь.

Слова Офира волновали и возникали в его памяти, принося с собой страхи и сомнения. Хотя Моисей боялся себе в этом признаться, но эта встреча была то, чего он на самом деле давно ждал.

Лев и желтый пес лениво развалились на земле, только что полакомившись куриными косточками. Удобно устроившись под тенью пальмы, Рамзес и Нефертари любовались красотами Фив. Не без труда Фараону удалось уговорить Серраманна отпустить его на прогулку. Но разве Боец и Дозор — это не лучшие из всех защитников и телохранителей?

Из Мемфиса пришли прекрасные новости. Малышка Меритамон, дочь Рамзеса и Нефертари, очень быстро поправлялась, благодаря молоку своей кормилицы, и к ней уже приходил ее брат Ка, с которым старательно и очень охотно занимался лучший из воспитателей. Красавица Изэт очень обрадовалась тому, что у Рамзеса родилась именно дочь, и с большой теплотой думала о Нефертари.

Ласковые и мягкие лучи заходящего солнца нежно позолотили кожу Нефертари.