Темный сновидец, наслаждаясь смятением капитана, заставил рулевого бросить штурвал и заговорить:

– Так ты еще не догадался, капитан? Оборотень заменит тебя и поведет «Безлунный» к Скалистой Гавани. Килмарк ни за что не догадается, что его первый капитан на самом деле демон, пока не будет слишком поздно. Твоя копия вонзит нож ему в сердце.

Слова эти ранили Корли сильнее, чем удар мечом. Килмарка погубит вера в самого близкого друга.

– Нет! – выдохнул Корли. – Огни тебя сожги, этого не будет, пока я жив!

Маэлгрим рассмеялся устами матросов «Баллады», а потом заставил их продекламировать жутким хором:

– Тебя уже не будет в живых, капитан изменник, когда это произойдет! Оборотни карас, закончив превращение, пожирают свои жертвы, чтобы навсегда остаться в их теле. Но я заставлю гиерджей позаботиться о том, чтобы ты подольше оставался в живых, пока карас будет есть тебя живьем.

Корли ничего не ответил.

Бледный, как простыня, дрожа от отчаяния, он невидящими глазами уставился в море и не шевельнулся даже тогда, когда оборотень принялся неуклюже снимать с него одежду.

Карас оказался ядовитым и жгучим как медуза: каждый раз, когда его пальцы демона прикасались к Корли, они оставляли рубцы. Как капитан ни старался, он не мог подавить мучительную дрожь, и чем сильнее становилась его боль, тем точнее карас копировал его тело вплоть до последней набухшей вены.

Штаны, рубашка и ножны уже лежали на палубе, и тогда Темный сновидец заставил Корли танцевать. Поворот, прыжок, еще поворот – демонстрируя возможности своего тела, капитан вертелся и прыгал так, что у него закружилась голова, и карас старался повторять все его движения. Корли тяжело дышал и яростно скрипел зубами, зная, что теперь даже родная мать не отличила бы его от двойника демона. Ему хотелось умереть, чтобы покончить с этой пыткой; если бы Темный сновидец хоть на минуту ослабил свой контроль над его разумом, капитан постарался бы покончить с собой.

Карас наклонился тем же движением, каким наклонился бы сам Корли, и надел его штаны и рубашку, потом пристегнул к предплечьям ножны. Он провел рукой по каштановым волосам, поправил ремень на запястье и засмеялся.

– Как только он отведает твоей плоти, его нынешняя форма станет постоянной. – Маэлгрим дал капитану почувствовать свое ликование. – Он будет обладать всеми твоими навыками, будет помнить все, что помнишь ты, узнает твои самые сокровенные тайны.

С кривой усмешкой демон карас вцепился зубами в руку своего двойника…

Но в этот миг на горизонте вспыхнул ослепительный свет. Солнце стремительно заволокло дымкой; гиерджи тревожно вздрогнули, и их глаза засверкали зеленым огнем.

В пещере под Храмом Теней Маэлгрим перестал улыбаться, и даже карас остановился, когда небо прочертила гигантская молния. Прогремевший гром чуть ли не качнул «Балладу»; вдруг налетел ветер, ударив в паруса с такой силой, что один штаг сломался.

С кормы с криком примчался капитан бригантины.

– Рулевой, держать курс! Свистать всех наверх, подобрать паруса!

Но странный ураган прекратился прежде, чем с полубака прибежали матросы. Ветер сменился на западный, небо снова стало ясным, туман рассеялся, и на юге показался маленький островок. Даже на порядочном расстоянии были видны его светлые, словно посыпанные мукой, песчаные берега, вздымающиеся над дюнами темные кедры.

Гиерджи встревоженно защебетали. Нить, связывавшая воедино их сознания, слегка ослабла, и Маэлгрим раздраженным окриком призвал их к порядку. Глазами демонов он рассматривал таинственный остров ваэре, на котором оказалась его сестра после того, как Анскиере заставил ее отвернуться от брата.

Карас тоже не отрываясь глядел на остров. Его осанка и поза были точной копией обычных осанки и позы Корли, но верность его принадлежала Скайту и Храму Теней.