* * *

Где же Гвендолен Келлинг? Нивен пошел к квартире и долго жал на звонок у входной двери, но ответа не было. Вероятно, она ушла за покупками или обедает с кем-то. Она слишком сильно ему нравится. Он беспокоился, что от этого становится слабее. Но что, если это делает его сильнее?

Истинная невеста

– О, смотрите, это мисс Келлинг. Вы знакомы с мисс Келлинг, господин старший инспектор?

Фробишер пожал Гвендолен руку (едва коснувшись), глядя при этом куда угодно, только не на нее. Он не умел притворяться. Честные люди редко это умеют.

Гвендолен была в замешательстве. Нелли позвонила и приказала, чтобы она как можно скорее приехала в «Сфинкс». Насколько Гвендолен могла понять из уклончивых слов Нелли, обнаружилась еще одна «жертва» (как она выразилась), которой требовалась помощь. Может, кто-то пострадал в «Сфинксе»? Вряд ли другая бандитская разборка, клуб еще не открылся. Когда Гвендолен приехала, никого нуждающегося в медицинской помощи не обнаружилось, только почти отчаявшийся Фробишер с серебряной танцевальной туфелькой в руке, словно пришел в такое маловероятное место, как «Сфинкс», искать свою Золушку.

Гвендолен ждала от Нелли сигнала, который та должным образом подала:

– Мы решили нашу маленькую проблему без вас, мисс Келлинг. Прошу прощения, если зря потратила ваше время, вызвав вас сюда.

– Ничего страшного, миссис Кокер, – непринужденно сказала Гвендолен. – Я была неподалеку.

– Поскольку инспектор Фробишер закончил здесь, возможно, он проводит вас, – сказала Нелли.

Судя по виду Фробишера, он не считал, что закончил, но все же сказал:

– Конечно. Позвольте мне, мисс Келлинг.

* * *

– Маленькая проблема, что за маленькая проблема? – быстро спросил он, когда они вышли на улицу.

Когда Гвендолен проигнорировала вопрос и зашагала вперед, он схватил ее за руку и потянул назад. Она сверлила взглядом его руку, пока он не отпустил ее.

– Я вам не собачка на поводке, инспектор, – возмутилась она.

Воспоминание об Оксфорде повисло между ними.

– Прошу прощения.

Он забрал свою настоящую собачку от фонарного столба, к которому та была привязана. Собака приветствовала Гвендолен как старую подругу, и Гвендолен, смягчившись, рассказала, как Нелли позвонила и вызвала ее на помощь, а инспектор рассказал об убийстве, которого не было.

– Что-то там произошло, – сказал он, – но хоть убей, не могу понять, что именно.

Он остановил такси и сказал, что ему нужно забрать кое-что с Боу-стрит, а потом ехать в морг Саутуорка.

– Боже правый – неужели Фреда или Флоренс?

– Нет-нет, не хотел вас тревожить.

Похоже, их отношения до сих пор строились в основном на том, что они тревожили друг друга.

Вскоре он вернулся из полицейского участка, сжимая в руке еще одну серебряную туфельку, и поднес ее к первой, до того оставленной Гвендолен на хранение.

– Как думаете? Они пара?

– Ну, выглядят как пара, но трудно сказать наверняка. Но погодите… – сказала она, переворачивая туфельку в руке. – Вы не осмотрели ее тщательно. Я лучший детектив, чем вы, инспектор.

На туфельке было клеймо владельца – инициалы, выжженные на кожаной подошве.

– Наверно, обгорелой палочкой, – сказала она. – Мой брат Дикки так делал, не с обувью, но практически со всем остальным.