– Они у тебя?

– Они в безопасности. Аццопарди хотел заставить тебя переписать все на него? Собирался чем-то угрожать?

– Уже угрожал. Сказал, что возьмет Китти и разрежет на кусочки. Наверное, еще и съест, учитывая его обжорство. Он провел репетицию на прошлой неделе, пытался схватить ее на улице. О, не волнуйся, – добавила она, увидев, какое лицо стало у Нивена. – Она уехала.

– Уехала? – Куда уехала Китти?

– Я ее отправила в монастырь в Сент-Олбанс. Знаю там кое-каких монахинь, которые мне задолжали услугу. – (Монахини задолжали услугу Нелли?) – Они ее хорошенько спрячут.

– Я так понимаю, у тебя есть какое-то имущество Аццопарди, которое он хочет вернуть. Это как-то связано с этим железным ящичком?

Нелли вздохнула:

– Следующими будут Ширли или Бетти. Я не могу вечно всех сторожить и защищать.

– Что в ящичке?

– Я все ждала, когда ты спросишь, – сказала Нелли.

* * *

Совсем как пиратский сундук с сокровищами из детских книг. Драгоценности – бриллианты, сапфиры, рубины и бог знает что еще. Даже в полутьме «Хрустальной чаши» они как будто светились.

Нелли призналась, что именно с этих камушков и начинала. Нивен был на фронте и ничего не знал о Грейт-Перси-стрит и доброй старухе-хозяйке. Когда он вернулся, Нелли только и сказала: «Мне повезло». Оказалось, старуха была скупщицей краденого и хранила хабар с нескольких ограблений для того, кто их совершил.

– Последнее дело было крупным, он планировал уйти на покой на Ривьере. Навсегда оставить преступную жизнь.

– Дай угадаю. Аццопарди.

– Тогда его звали по-другому, – сказала Нелли. – Я ничего о нем не знала. Это было еще до нашего приезда в Лондон.

История, «по словам моей подруги Агнес» (у матери есть подруга?!), заключалась в том, что некий человек приехал в Лондон из Швейцарии, чтобы продать «сверкальцы» торговцу с Хаттон-Гарден.

– Он был агентом – работал на русских дворян-эмигрантов, – не знаю кого. В те дни каждый второй утверждал, что он Романов.

Безымянный посредник остановился в «Рице», и именно оттуда Аццопарди – его настоящее имя было Спитери – украл всё.

– Позволь прояснить, – сказал Нивен, одарив мать великолепным скептическим поднятием брови. – Аццопарди, или как его там, украл драгоценности Российской империи, а потом ты украла их у него?

– Не говори глупостей, – сказала Нелли. – Драгоценности Российской империи уже давно продали Советы.

– Значит, в «Рице» его поймали?

– Нет, он решил провернуть еще одно последнее дело – в «Горинге». Ему всадили пулю в руку и арестовали. Учти это как урок.

Нелли сказала, что продала только одну вещь из добычи – ожерелье с аметистами, и оно принесло удачу. Она закрыла ящик и любовно похлопала по крышке.

– Остальное я хранила, чтобы удалиться от дел, – сказала она.

– Верни ему это, и он оставит нас в покое.

Нивен подумал о том, что никогда не видел, как мать признаёт поражение. Возможно, Аццопарди прав, пора ей уйти с поля битвы.

– У нас проблемы посерьезнее мальтийца, – сказала она. – Мэддокс готовится сделать ход.

– И у тебя есть план?

– Как всегда, – сказала Нелли.

* * *

Нивен сам доставил железный ящичек на Итон-сквер.