Джарика разбудил резкий окрик, потом его затрясли за плечо, и, открыв глаза, он увидел над собой громилу в кожаной куртке.

 — Вставай, матросня! Мы закрываемся. Это тебе не гостиница и не ночлежка!

 — Я не матрос, — пробормотал Джарик.

 Он попытался выпрямиться, застонал и сжал ладонями гудящую голову.

 — А мне-то какое дело, кто ты! — отрезал громила и, схватив юношу за рубашку, рывком поставил на ноги. — Пошел вон!

 Джарик споткнулся и чуть не упал. От его одежды разило вином, его мутило.

 Он неуверенно заковылял в сторону туалета, но вышибала без лишних слов схватил Джарика за шиворот, протащил через весь зал и выкинул на улицу. Юноша споткнулся и упал лицом вниз в грязную лужу. Приподнялся, дрожа, услышал, как рядом шумно захлопнулась дверь, и снова упал. Потом его вырвало, а когда тошнота прошла, Джарик сел, прислонившись к крыльцу таверны, и огляделся.

 Дождь прекратился; на фоне звездного неба чернели башни Ландфаста.

 Джарик, дрожа, вытер грязное лицо, кое-как поднялся и двинулся к докам, где была пришвартована «Каллинде».

 Улочка между таверной и береговыми пакгаузами показалась ему черным бездонным провалом. У Джарика все еще кружилась голова, поэтому шел он медленно, придерживаясь рукой за стены. Под его ногами хлюпала грязь и вылитые прямо на улицу помои, он слышал, как в подвалах возятся и пищат крысы. Его снова замутило, и он присел на корточки, потом хотел опуститься на четвереньки, но вместо мокрой мостовой коснулся холодного тела лежащего ничком человека.

 Джарик вскрикнул и отдернул руку, сразу забыв о тошноте. Потом пошарил в темноте и нащупал жилистую руку и рукав. Вдруг у его колен вынырнуло что-то теплое и пушистое; юноша резко отпрянул, потерял равновесие и сел на камни, а в следующий миг ему на колени вспрыгнул маленький зверек и с мяуканьем потерся о его грудь.

 Узнав кошку нищего, Джарик облегченно вздохнул, но его облегчение тут же сменилось беспокойством. Он оттолкнул кошку и наклонился над лежащим на мостовой человеком. В конце переулка замерцал свет фонаря, и юноше удалось разглядеть неподвижное тело, прилипший к камням мокрый пустой рукав и изукрашенное синяками лицо.

 — Нет, — прошептал Джарик.

 Не требовалось большого воображения, чтобы догадаться, что тут произошло: нищий явился в таверну, соря серебром, рассказывая, что молодой фехтовальщик заплатил за него штраф, и во всеуслышание похваляясь своим богатством. И как только он покинул таверну, на него напали грабители, забрали деньги, избили и оставили в переулке умирать.

 Джарик прикоснулся к холодной щеке мертвеца. На губах нищего больше не было лукавой, чуть усталой улыбки.

 Джарик наклонил голову, у него больно сжалось сердце.

 — Нет, — повторил он.

 Вот и еще один его друг мертв.

 Юноша невольно вспомнил Таэн, вспомнил судьбу, которую предсказали девушке ллондели, и его захлестнула паника. Много раз он видел смерть в видениях, но впервые в жизни столкнулся с ней наяву. Эти холодные руки… Такими же будут руки Таэн, когда Маэлгрим ударит ее ножом!

 Кошка, одиноко сидящая в переулке… Он сам, оглушенный потерей…

 — Нет!

 Крик Джарика пронесся над ночными улицами.

 Его страх и горе были такими острыми, что шанс вызвать в будущем катастрофу вроде той, что постигла Тьерл Эннет, уже не казался ему невыносимо ужасным.

 Джарик не услышал звука приближающихся шагов и позвякивания кольчуги.