Парус «Каллинде» опал, и Джарик зажмурился от яркого солнечного света.

 Промокший и дрожащий, он вдруг обнаружил, что на смену морозной стуже пришло ласковое тепло весны. А впереди, совсем близко, из океана вставал изумрудно-зеленый остров. Джарик видел светлый берег, словно посыпанный тонко истолченным мрамором, видел темные кедры, поднимающиеся над поросшими травой дюнами. Деревья стояли прямо, как копья, их явно никогда не касались ни океанские шторма, ни топор дровосека.

 При виде этого мирного острова у юноши захватило дух.

 «Каллинде» очутилась уже у самого берега, когда Джарик вспомнил, что ему нужно управлять лодкой, и очнулся. Он опустил парус за мгновение до того, как днище «Каллинде» заскрипело по песку.

 Сын Ивейна прыгнул за борт и босой, усталый и взлохмаченный, прошел по мелководью и наконец-то ступил на остров ваэре.

 Эта земля выглядела пугающе необжитой; причалить к ней казалось чуть ли не святотатством. Чтобы избавиться от замешательства, Джарик занялся обыденными вещами: закрепил причальный канат и снял порванный парус. Тамлин появился, когда юноша копался среди запасных тросов, ища блок и тали, чтобы оттащить лодку подальше от линии прибоя.

 Человечек взмахнул рукой, его колокольчики взволнованно зазвенели.

 — Это лишнее, мальчик. Ты что, не видишь? Погода здесь никогда не меняется.

 Джарик уперся плечом в борт лодки, не выпуская из рук трос.

 — А прилив?

 Ваэре подбоченился:

 — Ты шутишь, смертный? Здесь не меняются ни вода, ни ветер. И так будет длиться до тех пор, пока не отыщется ответ на первую загадку или пока Проклятые Кором не проникнут в сердце тайны ваэре.

 Джарик убрал трос в ящик и неохотно закрыл крышку. Для старого рыбака его «Каллинде» была бесценной, и юноше не улыбалось доверить ее капризам природы заколдованного острова.

 Тамлин топнул ногой, зазвенев колокольчиками.

 — Дурак! Мне подвластны пространство и время, а ты сомневаешься, что я смогу присмотреть за досками и холстом?

 — Нет.

 Джарик оглядел лодку, и она показалась ему ужасно хрупкой.

 Когда он собрался с духом, чтобы спросить, что такое первая загадка, Тамлин уже исчез. На том месте, где только что стоял ваэре, даже не осталось следов.

 Колокольчики насмешливо зазвенели за дюнами, оттуда донесся голос:

 — Хранитель ключей, со времен освоения Кейтланда ни один человек не помнит первой загадки. Но если ты хочешь стать волшебником, иди в кедровую рощу.

 Джарик раздраженно вздохнул и, видя, что Тамлин не появляется, стал копаться в своих пожитках, чтобы найти сапоги. Обреченно пожав плечами, юноша обулся и двинулся прочь от берега, к темной полосе кедров.

 Лес после солнечного берега показался ему еще темнее, чем был на самом деле. Всего пара шагов — и Джарик очутился в густых колючих дебрях. Он не заметил в лесу никаких животных, и нижние ветки поросли явно никогда не объедали олени. Здесь не было звериных тропок, и с того момента, как юноша пристал к берегу, он слышал только унылую перекличку песчаных ласточек.

 Вскоре умолкли и эти звуки, и долгое время тишину нарушало только редкое похрустывание веток под ногами сына Ивейна.

 В лесу стало еще темнее, но потом Джарик заметил, что впереди сияет мягкий серебристый свет. Похоже, в этом лесу царил вечный закат.

 «Мне подвластны пространство и время», — заявил Тамлин на берегу.

 Не видя солнца и совершенно не представляя, в какую сторону идти, Джарик старался побороть охватившее его смятение. Только что он видел, как ваэре в мгновение ока заставляли сменять друг друга день и ночь, зиму и весну.