В глазах у Джарика снова потемнело, он громко вскрикнул, чувствуя боль выживших ллонделей, пытаясь вдохнуть сухой разреженный воздух, так непохожий на влажную атмосферу родного мира. Память демонов показала ему, что чувствовали те, кто выполз из разбившегося корабля и увидел чужую планету. Им пришлось питаться лишайниками и рыбой, терпеть жестокий холод и снежные бури.

 Вместе с ллонделями Джарик пытался привыкнуть к необычной для них смене времен года. Слабые умирали, сильные погружались в печаль и отчаяние. Вместе с ллонделями моля об избавлении, Джарик узнал, какие лишения терпели те из них, кто выжил и обзавелся потомством. Даже после того, как люди в Ландфасте посадили первые леса на голых холмах Кейтланда, изгнанники не перестали тосковать по потерянной земле своих предков. Изнемогая от горя, Джарик вспомнил, какие опрометчивые слова он произнес перед тем, как попал в ловушку чужих воспоминаний: «Какая вам разница, что будет с Кейтландом?» И острое чувство вины словно открыло Джарику путь к освобождению: видения наконец рассеялись, как тьма с наступлением утра.

 Придя в себя, Джарик увидел, что стоит на коленях в другой пещере, поменьше той, где он видел Таэн. Юноша, пошатываясь, встал и посмотрел на свою руку, пропоротую когтем ллонделя. Тот, кто нанес ему эту рану, неподвижно стоял перед ним в фиолетовом свете ламп.

 Больше ллондель не посылал видений, позволив человеку прийти в себя; а Джарик, пристыженный и смущенный, не решался заговорить.

 Наконец ллондель велел ему сесть за стол у дальней стены, на котором лежали хлеб и фрукты. Юноша послушался, с удивлением осознав, что и вправду голоден, хотя при воспоминании о только что пережитом его до сих пор слегка подташнивало.

 Его сознание как будто все еще не до конца подчинялось ему, иногда все вокруг расплывалось и смазывалось. Джарик закрыл лицо руками, понимая, что чем дольше он пробудет среди ллонделей, тем больше будет утрачивать связь с реальностью, пока это не приведет к безумию.

 Он не слышал, как демон за его спиной встал и беззвучно вышел, оставив занавеску отдернутой, чтобы впустить новую гостью. Нетвердо держась на ногах, придерживаясь за стену и теребя другой рукой край шерстяной хламиды, которую дали ей демоны, Таэн посмотрела на склоненную голову наследника Повелителя огня и слабо улыбнулась.

 — Почему бы тебе не поесть? Иллюзии персиками не пахнут, и вообще от тебя остались кожа да кости.

 Джарик резко обернулся.

 — Таэн?

 Он поднялся на ноги и замер, не зная, можно ли к ней приблизиться.

 — Как ты?..

 — Мне лучше, — отозвалась Таэн. — Только от этой проклятой шерсти я вся чешусь, как от листьев чертополоха, которыми мы обтирали коз после купанья.

 Девушка подошла ближе; от нее веяло свежестью и прохладой, которые прогнали тошноту, вызванную видениями демонов.

 Джарик помог ей сесть и осторожно спросил:

 — Ты, случайно, не успокаиваешь меня при помощи своего дара?

 Прикоснувшись к девушке, он заметил, что та дрожит; слабость Таэн ужаснула Джарика.

 — Нет. — Таэн взяла персик и надкусила. — Аура сновидцев сама собой исцеляет — ты что, забыл?

 — Забыл. — Вспомнив о манерах, Джарик отломил для девушки кусок хлеба. — Надо отсюда выбираться.

 Набив рот, Таэн посмотрела на него смеющимися синими глазами.

 — Моряк из тебя никудышный, — заметила она. — Ты вечно хочешь запрячь ветер.