К горлу Люка подкатила горечь.

— Папа, хватит!

— Не отмахивайся! Это не слухи. Это факт. Геноцид идет полным ходом.

Отец и сын молча смотрели друг на друга — Якоб, полный отчаяния, и Люк, в котором бурлила ненависть к постигшей его народ злой судьбе.

— Якоб? — послышался новый голос.

— А, Вольф! — Якоб с улыбкой повернулся навстречу показавшемуся из-за гребня холма старому другу.

Внешне Вольф являл собой полную противоположность Якобу: высокий, крепко сбитый, одна нога чуть короче другой. Вязаный жилет туго обтягивал внушительное брюшко, из-под неизменной соломенной шляпы торчали изрядно поредевшие волосы, некогда отливавшие рыжиной. Как и Якоб, Вольф носил отглаженную рубашку, успевшую помяться к концу дня, и галстук с ослабленным узлом. Верхняя пуговица на рубашке была расстегнута. После подъема на холм старик тяжело отдувался, однако приветствовал отца и сына широкой улыбкой.

— Силы небесные, Якоб! Это и вправду ты? — прохрипел Вольф, подойдя.

— Я, я, — отозвался Якоб, с усилием поднимаясь на ноги. — Ну-ка, дай обниму тебя как следует.

Друзья обнялись, затем отодвинулись и замерли, разглядывая друг друга. Вольф нависал над хрупким Якобом, его глаза блестели от наплыва чувств.

— Да, годы берут свое, — признал он, явственно потрясенный увиденным. — Берегись, как к вечеру поднимется ветерок — тебя ж, того и гляди, просто сдует.

— О себе лучше позаботься, старина! — проворчал Якоб с нескрываемой нежностью.

Вольф поцеловал его в щеку.

— Как же приятно тебя видеть!

— Я гадал, доберемся ли мы сюда в целости и сохранности.

— С девочками все хорошо?

Якоб кивнул.

— Пока да, Вольф, пока да.

Люк помог им усесться рядом друг с другом.

Вольф оглядел его с головы до ног.

— Как ты, мой мальчик? Alles ist gut ?

— Не хочу я говорить по-немецки! — огрызнулся Люк. — И слова больше на нем не скажу!

— А ну послушай меня! Умение говорить по-немецки может спасти тебе жизнь! — Якоб повернулся к Вольфу. — Он упражнялся?

— Упражнялся? Да Люк теперь даже ругается как настоящий немец!

Отец нахмурился.

— И где только набрался?

— Он нередко спускается вниз, в Апт.

— Я там никаких солдат не видел.

— Они то приходят, то уходят, — пояснил Вольф. — Вообще-то, по понятным причинам, солдаты предпочитают Л’Иль-сюр-ла-Сорг.

Люк не бывал в Л’Иль-сюр-ла-Сорг с довоенных времен, но с детства, с семейных поездок туда, помнил, как красив этот городок. Он получил название в честь живописной реки Сорг, прохладные говорливые воды которой питали знаменитый родник, по праздникам привлекавший местных богачей. Теперь город заполонили шумные немецкие пьянчуги.

Одним небесам ведомо, как Якоб сумел провезти семью на юг, ни разу не наткнувшись на солдат, да и вообще, где он достал бензин — Люк не решался спрашивать. Даже в этом глухом углу, так далеко от Парижа, он знал, сколь нелегко выбраться из Оккупированной зоны. Без сомнения, деньги все же не окончательно утратили прежний вес.

— Ты разговаривал прямо с самими немецкими солдатами? — спросил Вольф.

Люк пожал плечами.

— Я в основном слушаю. А если говорю, то подмешиваю французские слова, чтобы звучало неуклюже, как у всех местных.