Эш попытался подавить в себе сочувствие.

– Ей следовало бы подумать об этом раньше, прежде чем ставить мне западню, – зло сказал он.

– Сожалею, что не удается убедить тебя в том, что в планы Элизабет не входило заманивать тебя в ловушку, – возразил Хейворд. – Иного выбора у меня нет. Я настаиваю, чтобы ты поступил с бедной девушкой, как человек благородный.

– Вы не можете заставить меня на ней жениться, – упрямо повторил Эш.

– Не могу, – согласился Хейворд. – Уверен, что тебя мало трогает тот факт, что, соблазнив и бросив невинную девушку, ты погубил и собственную репутацию. Ты прослывешь неблагородным человеком. Тебя за версту не будут подпускать к незамужним женщинам.

Перспектива, нарисованная герцогом, испугала его, но он старался этого не показать.

– Я не собираюсь здесь оставаться, и мне все равно, что будут обо мне думать, – сказал он беспечно.

– Что ж, я так и знал, – Хейворд поджал губы. – Ты не оставляешь мне надежды. Если ты решил идти своей дорогой, то я вынужден вычеркнуть тебя из завещания и отказать тебе в обещанных шестидесяти тысячах долларов.

Эш от злости стиснул зубы. Он не любил чувствовать себя, загнанным в угол. Даже если и решил уже, что единственным выходом из всего будет брак с Элизабет.

– Но ведь мы заключили с вами сделку! – напомнил он.

– Ты согласился на шесть месяцев стать Пейтоном Эмори Хейвордом Тревелианом, – ответил герцог. – Могу заверить тебя: мой внук никогда бы не бросил несчастную девочку на съедение сплетницам.

Эш не хотел, чтобы Хейворд видел, какие противоречивые чувства раздирают его. Он опустил глаза и молча уставился на стакан с виски. Он напоминал себе волка, попавшего в крепкий стальной капкан. И вырваться отсюда можно только одним путем: перегрызть себе ногу. Тогда он сможет уехать, вновь обрести свободу и навсегда погубить репутацию Элизабет. Может уехать хоть сейчас, но, увы, с пустыми карманами.

Эш стал думать о деньгах. Он пробовал оправдать свой шаг корыстными устремлениями. Но как ни старался он убедить себя, что Элизабет абсолютно ничего для него не значит, невыносимой становилась мысль, что загубленное имя этой женщины тяжким бременем будет лежать у него на душе всю жизнь.

– Что ж, будем считать, что леди нашла себе мужа, – заставил себя, наконец, произнести Макгрегор.

Хейворд подошел к нему и ободряюще похлопал по плечу.

– Я знал, что ты примешь благородное решение, мой мальчик, – сказал он. – Не беспокойся, я сам обо всем позабочусь.

Эш смотрел вслед Марлоу, который легкой, энергичной походкой выходил из комнаты. Хорошо, он женится на этой маленькой гордой леди. Но она очень скоро об этом пожалеет.

ГЛАВА 20

Элизабет, теперь маркиза Энджелстоун, нервно прохаживалась по своей спальне. Герцогиня настояла, чтобы первую брачную ночь она провела в подобающих положению роскошных апартаментах. Они занимали второй этаж западного крыла дома и предназначались для маркиза и его жены. В спальне стоял едва уловимый запах лимонного масла и лепестков роз, – служанки вымыли и вычистили все до блеска. Молодоженов ожидало милое, и уютное гнездышко. Единственный, кого в нем не хватало, это маркиза, мужа Элизабет. Он исчез пять часов тому назад, сразу же, как только произнес клятву перед алтарем. Новоиспеченная маркиза уже жалела, что ее жених не пропал, за несколько минут до того, как она окончательно и бесповоротно связала с ним свою судьбу.

Элизабет подошла к огромной, под пологом кровати шириной чуть ли не десять футов. Угол покрывала был откинут, приоткрывая белоснежные простыни.