– Доводилось ли тебе когда-нибудь встречать человека с такой силой воли, как у моего внука? – спросил Хейворд. – Он так напоминает мне его отца.

– Признаться, я не помню, чтобы вы рассказывали о том, как от вашего сына пускался наутек портной, – съязвила Элизабет. «Или как он одним только своим взглядом напугал двух мужчин солидной наружности», – подумала она уже про себя.

– Такого, конечно, не было. Но один раз Эмори напустил в кровать своего учителя кучу змей, – рассмеялся Хейворд. – А также был интересный случай с дрессированным медведем в Кембридже. Да, у моего внука такой же характер, как у Эмори.

Хейворд так долго ждал возвращения своего внука, а тот, в сущности, бездушный и черствый подлец! Элизабет было невыносимо больно думать о том, как сильно ранит это дорогого ей человека.

– Неужели именно таким вы его себе представляли? – удивилась она.

Хейворд с наслаждением вдохнул полной грудью свежий вечерний воздух. Ответил он не сразу, а долго смотрел на горы, собираясь с мыслями.

– Я предполагал, что мой внук окажется человеком с сильной волей, – заговорил, наконец, он. – Ты, возможно, удивишься, но все мы, Тревелианы, люди упрямые.

– Неужели? – улыбнулась Элизабет. – Вот бы никогда не подумала!

Повернувшись к девушке, Хейворд по-доброму ей улыбнулся и попросил:

– Только, пожалуйста, никому об этом не говори, моя девочка.

Элизабет одарила опекуна взглядом, полным безграничной любви и преданности.

– Можете на меня положиться. О вашем секрете никто не узнает.

Хейворд негромко засмеялся и подставил лицо прохладному ветерку, который врывался в окно. Какое-то время он молчал, а когда заговорил, в его голосе зазвучали нотки глубокого разочарования:

– Признаюсь честно, я ожидал, что Пейтон встретит меня с распростертыми объятиями. Мне казалось, он так же сильно хотел меня видеть, как я его.

– Но ваш внук не уверен в том, что он – Пейтон, – заметила Элизабет.

Хейворд кивнул, соглашаясь.

– В этом-то и упрямство натуры. Но мы изменим его точку зрения. Боже, как хорошо, что Пейтон вернется вместе с нами в Англию, к себе домой! Туда, где он родился и провел детские годы. Нам придется, правда, заставить его полюбить чай. Я был несколько шокирован, узнав, что он предпочитает кофе.

– По крайней мере, он ничего не разбил и не пролил за обедом, – напомнила Элизабет. – Миссис Рэдклифф, так смотрела в тот вечер на вашего внука, будто ожидала, что он в любую минуту схватит чашку и швырнет ее на пол.

Выражение лица Хейворда на какой-то миг стало серьезным.

– Мне абсолютно все равно, как эта женщина смотрит на Пейтона, – ответил он. – Я уверен, что этот молодой человек немало настрадался за свою жизнь от подобных предрассудков. Особенно, думаю, доставалось ему от людей, которые считали его метисом.

– Людей, как говорится, встречают чаще по одежке, – согласилась с Хейвордом девушка.

– Да, – отозвался он. – Я хотел оградить Пейтона от презрительных взглядов миссис Рэдклифф. Поэтому не стал настаивать, чтобы он с нами пообедал. Должен заметить, что эта женщина только сейчас открылась для меня не с лучшей стороны. В прошлом году, когда они приезжали к нам в Четсвик, она мне очень понравилась. Как жаль! Сам Рэдклифф такой доброжелательный, милый человек. Он был искренне огорчен, когда я сообщил ему, что завтра утром мы уезжаем.

Элизабет задумчиво поглаживала свою камею.

– А я надеялась, что времени у нас достаточно, чтобы перевоспитать Макгрегора еще до того, как мы приедем в Англию, – разочарованно протянула она.