Они остановились перед оцинкованной дверью, от которой веяло холодом, и Сидоров позвонил.

Дверь почти мгновенно открылась. На пороге стоял большой, красивый черно-белый кот.

Михаил моргнул и шагнул вперед.

Он оказался в просторном и холодном помещении с низким потолком и стенами, облицованными белым больничным кафелем.

Только теперь он увидел высокого человека в белом халате, с длинной ухоженной рыжей бородой.

– Привет, Сидоров! – проговорил он густым раскатистым басом. – С чем пожаловал?

– Я человека привел на опознание той покойницы… ну, которая в машине сгорела.

– Ты что, Сидоров? – бородач моргнул. – Мы же уже того… уже провели опознание.

– Ну, появились сомнения.

– Сомнения? С чего бы это?

– Ну, сам знаешь, положено, чтобы родственники опознавали, а там был коллега ее, старик. Выяснилось, что он плохо видит, так что какое уж тут опознание. Следователь и привязался. А теперь вот я родственника нашел, это брат потерпевшей, двоюродный. Так что проведем повторное опознание.

– Вы ей кем приходитесь? – недоверчиво обратился повелитель морга к Михаилу.

Михаил чуть было не выдал правду, но вовремя опомнился и сказал, как учила его Надежда:

– Брат. Двоюродный.

– А, двоюродный, тогда ничего… – непонятно проговорил патологоанатом, и куда-то ушел.

А на его месте появился прежний красивый кот и выразительно промурлыкал:

– Валерьянки не хотите?

Михаил удивленно моргнул…

Перед ним стоял прежний бородач, кот терся об его ноги.

– Валерьянки не хотите? – повторил бородач. – Вы не стесняйтесь, у меня многие просят. С непривычки зрелище тяжелое. Вы вообще к покойникам как относитесь?

– Ну, как вам сказать…

– Ладно, приступим.

Бородач подошел к стене, в которой было несколько квадратных дверок с металлическими ручками, взялся за одну такую ручку и потянул на себя.

Из стенки выехала длинная полка, на которой лежало что-то бесформенное, накрытое простыней.

Бородач откинул простыню.

Под ней оказалось что-то черное, сморщенное, ничуть не похожее на Алену.

У Михаила закружилась голова, к горлу подкатила тошнота.

Однако он взял себя в руки, наклонился над обугленным телом и внимательно осмотрел его. Поддерживало только то, что он был уверен, весь прежний период его жизни закончен. Вот сейчас он посмотрит – и можно будет уйти, уехать, спрятаться от проблем…

В глазах у него двоилось, даже троилось, он потряс головой и посмотрел пристально. Собственно, смотреть было не на что, но сохранилась одна рука.

– Это… это не она. Не Алена, – сказал он изумленно.

– Как это не она? – недовольно проговорил бородач. – Тут до вас гражданин опознавал, пожилой, солидный, так он сказал, что это точно она…

– Не знаю, что там сказал ваш престарелый гражданин, но только это точно не она, – более твердо повторил Михаил.

– Да как вы можете так уверенно говорить?

– Это же все-таки моя… сестра, хоть и двоюродная. Я ее хорошо помню. С детства.

– Да она же вся обгорела!

– Вся, да не вся. Вот, рука сохранилась – ничуть на Аленину руку не похожа! У Алены ногти не такой формы, и средний палец длиннее… И вообще, пальцы длинные, а тут сардельки какие-то. Кольцо, говорите, было? А на каком же пальце?

– Ну… – бородач почесал в затылке, – на мизинце вроде…

– Вот именно, Аленино кольцо этой и на мизинец не налезет!

– Вы уверены?

– Да что я – собственную ж… сестру не узнаю, что ли? – Михаил повысил голос.