В конце концов я подошла к нему, хотела рассказать о монете – но он отмахнулся, ответил, что все это и без меня хорошо знает. А потом протянул мне эту визитку и попросил позвонить ему, если появятся какие-то варианты…

– Какие варианты? – удивленно спросила Надежда.

– Вот, и я его о том же спросила – что он имеет в виду? Какие варианты?

– И что же он?

– Он ответил – любые, он готов рассмотреть любые, совершенно любые предложения. Так я до сих пор и не понимаю – что конкретно он имел в виду? Впрочем, монета все равно пропала, так что больше не о чем говорить…

– Очевидно, вы правы… – проговорила Надежда, – но все же история странная… Какой-то человек говорил непонятные вещи…

– Вот именно! – оживилась Розалия Семеновна. – Вид у него и правда странный… такой… вроде бы приличный мужчина, одет хорошо, но совершенно непонятно, молодой он или старый. Вроде бы по глазам видно, что человек поживший и многое повидавший, а так стройный, подтянутый, спина прямая… – Тут в голосе собеседницы Надежда уловила самую настоящую зависть, и сама на всякий случай выпрямила спину. – И еще эти усы… – Розалия улыбнулась.

– А что усы?

– Видели вы портрет Сальвадора Дали? Это художник такой…

– Ну да… – фыркнула Надежда, добавив про себя, что эти искусствоведы ужасные снобы, всех считают ниже себя по образованности.

– Так вот у него усы точь-в-точь, как у Сальвадора Дали, такие же закрученные. И черные-пречерные! И говорит как-то… впрочем, возможно, я просто не расслышала…

Архайят, Главный Хранитель Солнца, проснулся внезапно, как будто его кто-то разбудил. Кто-то или что-то.

Сердце его билось, как пленная птица в силках, во рту пересохло.

Он не помнил сон, но от него осталось чувство страха и пустоты.

И по этому чувству Архайят понял, что пришло время, ради которого он живет.

Во дворце было тихо, но внутренний слух Главного Хранителя слышал то, чего не слышали уши.

И скоро произошло то, чего он ждал и страшился.

Приоткрылась завеса его ночного покоя, и вошел Суваник, Хранитель сна. Лицо его было покрыто полосами черной краски – свидетельством темного времени.

– Господин! – проговорил Суваник вполголоса. – Случилось страшное. Солнце погасло.

– Оно не погасло! – ответил Архайят предписанной ритуалом фразой. – Оно только зашло за тучу. Туча минует, и Солнце вновь засияет на небосводе.

Главный Хранитель накинул подобающий случаю черный плащ с широкой золотой каймой и вслед за Суваником пошел в ночные покои Солнца.

Перед дверью, ведущей в ночные покои, стояли, скрестив алебарды, два стражника.

Как предписано, глаза их были завязаны, дабы никто из Послушных не увидел Солнце погасшим.

– Кто идет? – спросил один из слепых стражей.

– Главный Хранитель! – ответил Архайят с подобающим достоинством.

Стражи развели алебарды, пропустили Архайята и Суваника в покои.

Там, возле ложа, стояли ближние слуги Солнца, те, кому было позволено видеть.

Ближе всех к ложу стояла на коленях Луна, старшая супруга Властителя. По лицу ее текли слезы – не только от осознания потери, но и от ожидания неизбежного.

Сам Высший, разгоняющий тьму своим ликом, озаряющий землю, дарующий кров и пищу, короче – Солнце, лежал поперек ложа, уронив правую руку на пол. Лицо его было запрокинуто, рот приоткрыт, на губах запеклась розоватая пена.

Архайят поморщился.