Утро началось с телефонного звонка. Надежда спросонья, не открывая глаз, нашарила телефон и выдохнула:

– Как же я по тебе соскучилась!

– Что, что такое? – заверещали в трубке.

Надежда с трудом открыла глаза и взглянула на экран.

Звонила ее приятельница Машка.

– Ну, что у тебя случилось? – спросила Надежда нормальным голосом, поднеся телефон к уху.

– Я тоже рада тебя слышать! – обиженно ответила Машка. – И почему у меня непременно что-то должно случиться? Я что – просто так не могу тебе позвонить?

– Можешь, конечно! – смягчилась Надежда. – Но по своему опыту я знаю, что обычно тебе нужна какая-то серьезная причина, чтобы позвонить утром. Ведь по утрам ты работаешь над своими романами. Это у тебя самое продуктивное время.

– Ну, вообще-то ты права, обычно так и есть. Но сегодня у меня что-то не идет работа. Мне непременно нужен неожиданный поворот сюжета, а я никак не могу ничего придумать. Вот я и подумала – может быть, ты расскажешь, как продвигается твое расследование, и это даст мне толчок… иногда реальные события закручены лучше любого криминального романа…

– Расследование – это громко сказано, – уныло призналась Надежда. – У меня тоже не идет работа. И ничего интересного я тебе рассказать пока не могу…

– Жаль! А мне, кроме прочего, придется сейчас съездить по делу, которое подсуропил Кир Валтасарович… так что все равно никакой работы не получится.

– Кто? – переспросила Надежда.

– Кир Валтасарович, – повторила Машка.

– Но ведь ты не у него на кафедре работаешь, – продемонстрировала Надежда свою память.

– Да, не у него, но я у него когда-то училась, и не смогла отказать старику. Все остальные сотрудники у него на лекциях. Хотя мне дико не хочется ехать в Варсонофьевский…

– Куда?! – переспросила Надежда, насторожившись, как взявшая след собака.

– В Варсонофьевский переулок.

– А что там, в этом переулке? Зачем тебе туда ехать? – Надежда взяла себя в руки и сумела скрыть волнение.

– Там живет крупный коллекционер, Леонид Константинович Костаки. Он обещал нашему Киру редкую и очень ценную книгу, каталог шумеро-аккадских глиняных табличек, изданный в Мюнхене в конце девятнадцатого века, в количестве двадцати экземпляров… представляешь, какая это редкость?

– Представляю, – перебила ее Надежда, – не представляю только, почему тебя за этой книгой посылают.

– Потому что ее должна была привезти Алена, но ты же знаешь, что с ней случилось…

«Не может быть! – пронеслось в голове у Надежды. – Надо же, такое совпадение!»

Надежда Николаевна не любила совпадений. «Не иначе тебе кто-то ворожит», – говорила в таких случаях ее бабушка.

Может, и так, но Надежда решила, что разберется во всем позднее, а пока…

– Так вот почему она была в Варсонофьевском переулке… слушай, Машка, а можно я с тобой туда поеду?

– А тебе зачем? – тут же отреагировала Машка, и в голосе ее звучала изрядная доля подозрительности.

– Ну почему ты всегда отвечаешь вопросом на вопрос? Скажи просто – поехали!

– Ну, поехали, если ты так хочешь… – сдалась подруга, – но по дороге ты мне все же расскажешь, как продвигается твое расследование. Иначе я не согласна!

В итоге через полтора часа Надежда с Марией стояли перед шестиэтажным дореволюционным домом с фасадом, богато украшенным лепниной.