– Здравствуйте, Леонид Константинович! – проговорила Маша смущенно и попыталась даже сделать настоящий книксен, но у нее ничего не вышло.

– Приветствую вас, дамы! – галантно ответил хозяин квартиры, и тут же добавил:

– Прошу прощения за наш ужасный подъезд!

– До третьего этажа он очень даже приличный, – осторожно возразила Надежда.

– Ну да, потому что на третьем этаже живет теща одного очень богатого человека. Вот он до ее квартиры подъезд отремонтировал, а выше не стал. Надо бы жильцам самим что-то сделать, да у нас такие скандальные люди – никак не могут договориться…

Он тут же спохватился:

– Что же я вас держу на пороге? Заходите, дамы! Книгу я сейчас найду, но, может быть, вы хотите чашку чая… я ведь эту книгу обещал Киру еще на той неделе, и он сказал, что пришлет за ней свою помощницу, но та так и не приехала…

Маша шагнула вперед.

Надежда собралась было последовать за ней, но ее зацепило что-то в словах Костаки.

Ах да, он сказал, что помощница Вавилонского, то есть Алена Птицына, не приехала за книгой. Но машина ее все еще стоит в переулке… что-то не сходится…

Надежда выглянула в лестничное окно, которое выходило в Варсонофьевский переулок, и увидела, что там грузят на эвакуатор красную «Хонду».

– Ох, извините, пожалуйста, мне нужно срочно бежать! Я там кое-что забыла! Кое-что очень важное! – проговорила Надежда сбивчиво и, не дожидаясь ответа, припустила вниз по лестнице, перескакивая через две ступеньки под удивленными взглядами Леонида Константиновича и Маши.

Она так спешила, потому что хотела кое о чем спросить разговорчивую старушку, пока та ничего не забыла. А то увезут машину и, как говорится – с глаз долой, из сердца вон!

Стремглав пролетев через два двора и сквозной подъезд, Надежда вылетела в переулок.

Там уже успели погрузить красную «Хонду» на эвакуатор, и теперь громоздкая машина медленно маневрировала, пытаясь выехать из переулка. Один человек сидел за рулем, второй шел перед эвакуатором спиной вперед и махал руками, не столько показывая дорогу, сколько мешая напарнику.

Знакомая старушка высунулась из окна и с интересом смотрела на маневры эвакуатора.

Надежда подошла к ее окну и только хотела завязать разговор, как та проговорила высоким девчоночьим голосом:

– Как мило с вашей стороны, что вы ко мне заглянули! Я думала, что ваша мама не отпустит вас после вчерашнего…

У Надежды мелькнула мысль, что старушка впала в детство и несет какую-то чушь, но вдруг у нее в голове что-то щелкнуло, и она вспомнила эту фразу.

Больше того, она вспомнила, почему старушка в окне показалась ей знакомой… В прошлый раз эту самую фразу произнесла со сцены рыжеволосая девочка в длинных чулках разного цвета.

Надежда Николаевна тогда была просто Надей, она училась в пятом классе и пришла в театр на спектакль «Пеппи Длинныйчулок».

Но голос был тот же самый, да и в лице старушки все еще можно было разглядеть черты той веснушчатой девчонки…

– Извините, – проговорила Надежда неуверенно. – Вы, случайно, не работали в театре? Не играли Пеппи?

– Неужели вы меня узнали? – тем же детским голоском воскликнула старушка. – Как это мило! Я думала, уже никто на свете не помнит Майю Скворцову!

Она кокетливым жестом поправила волосы и проговорила великосветским тоном:

– Это я – Майя Скворцова. Я много лет работала травести в Детском театре… травести, – пояснила она, – это актрисы, которые играют детей… кого только я не играла… Кая в «Снежной Королеве», Малыша в «Карлсоне», Чиполлино, Буратино, Страшилу в «Волшебнике Изумрудного города»… но Пеппи – это, конечно, моя любимая роль, венец моей театральной карьеры! Правда ведь, господин Нильсон? Вы со мной согласны?

Последние слова она произнесла, обращаясь к кому-то невидимому, и тут же рядом с ней на подоконнике материализовался большой черный кот с белым пятном на мордочке.