Он громко мурлыкнул – видимо, таким образом подтвердил слова хозяйки.

– А я думала, господин Нильсон – обезьянка, как в спектакле! – проговорила Надежда.

– Надо же, как хорошо вы все помните! – расчувствовалась старушка. – Нет, с обезьянкой хлопот не оберешься, а господин Нильсон – милый и послушный котик…

– И правда, очень милый! – подтвердила Надежда, которая в котах понимала.

– Когда же ты, девочка, ходила на мой спектакль? – засюсюкала старая актриса.

– Спасибо, конечно, – усмехнулась Надежда. – Но это было очень, очень давно… у меня уже у самой есть внучка.

– Ох ты… – вздохнула старушка. – До чего же я старая…

– Но вы мало изменились, – польстила ей Надежда.

– Уж будто! – кокетничала старушка.

– Но я же вас узнала.

– Твоя правда – травести мало меняются. Как говорится, маленькая собачка – до старости щенок. Я бы, может, еще долго играла, но суставы болят… представляешь себе – Пеппи с ревматизмом! А самое главное – память стала подводить…

Она облокотилась на подоконник, собираясь, надо думать, хорошо поболтать. Эвакуатор наконец дотащился до конца переулка, развернулся кое-как и скрылся из глаз.

– Ну вот, увезли наконец… – проговорила Майя. – А то стоит и стоит, Петьку моего только в искушение вводит…

– А давно эта машина здесь стоит? – осторожно спросила Надежда, отложив в уме неизвестного Петьку.

– Да вот уж третий день… – Майя посчитала что-то на пальцах. – Вечером приехала она…

– Она?

– Интересная такая девушка, высокая, молодая, пальто дорогое светлое, волосы хорошие, очки модные… я еще удивилась, к Ленечке-то, конечно, молодые девушки давно не ходят, что им там делать… – она фыркнула.

– А вы как узнали, что она к господину Костаки пришла?

– А она меня насчет квартиры спросила, вот как вы с подругой только что. Ну, я ей и рассказала, куда идти нужно да какой код набирать. Она вежливо так поблагодарила и пошла во двор.

– А когда вышла?

– А я и не помню, когда она вышла, я не видела…

Старушка растерянно посмотрела на Надежду, очевидно, до нее дошло, что если неизвестная девушка шла к Костаки, то до сих пор должна была там и остаться, раз машина на месте. А ее там нет.

Надежда-то твердо знала, что Алена к Костаки и не приходила, он сам только что сказал.

– Из двора есть другой выход? – спросила Надежда.

И что-то было в ее голосе такое, что старушка стала серьезной.

– Нету выхода, – ответила она. – И как это я сразу не сообразила? Все из-за Петьки-паршивца… Это племянник мой, – пояснила она, не дожидаясь вопроса. – Понимаете, он… очень машины любит. Причем разные. Водить научился самостоятельно, и открыть любую машину может. Тут как-то у Антона Павловича из семнадцатой квартиры сигнализация ночью включилась, а он сам с женой в отпуске был. Что делать? Она же две недели выть станет. Ну, Петька ее быстро отключил.

– Так ему надо в автосервисе работать!

– Никак нельзя, – старушка погрустнела, – не возьмут его, он… ну в общем, не все у него в порядке с головой. А насчет машин он сам не свой, только ему прав никогда не дадут. В общем, он как увидит машину незнакомую, так сразу на ней покататься хочет.