— Новости? — Полковник удивленно задрал брови. — Откуда бы это?.. А! — воскликнул он, заметив в руках у Юрия газету. — Входите в курс? Ну, и что новенького пишут? Я, знаете ли, еще не успел ознакомиться с прессой…

— А зря, — сказал Юрий. — Да вы сядьте, сядьте. Такие новости лучше узнавать сидя. Вот, полюбопытствуйте.

Еще немного поиграв бровями, Полковник сел за стол, взял у Юрия газету, заглянул на вторую полосу, и лицо его окаменело. Он поднял глаза на Юрия, прожег его пристальным взглядом, а потом стал читать. Ему хватило одного раза — в отличие от Юрия, все упомянутые в заметке имена были ему, наверное, хорошо знакомы. Он медленно сложил газету по старым сгибам и так же медленно, явно не отдавая себе в этом отчета, засунул в боковой карман пиджака.

— Если это ваша работа, вы — труп, — сказал он бесцветным голосом.

Юрий промолчал: человеку надо было оправиться, а пока что он реагировал чисто рефлекторно — то есть, попросту говоря, городил чепуху. В последние два дня Юрий все время был у него на глазах, в Москву они вернулись только что, поэтому связывать с именем Юрия появление в газете этой фотографии было просто глупо. Да еще такой фотографии…

На фотографии была изображена уже знакомая Юрию блондинка из Мелена — Даша, как, забывшись, назвал ее Полковник. В заметке ее тоже назвали Дашей, Дашей Казаковой, дочерью московского банкира Андрея Васильевича Казакова. Банкир Казаков, по всей видимости, и был тем самым состоятельным отцом, на которого работал Полковник, — отцом, из которого родная дочь пыталась вытянуть два миллиона долларов при помощи не слишком умного шантажа.

В заметке говорилось, что студентка Сорбонны Даша Казакова была похищена неустановленными лицами с целью получения выкупа и в данный момент, вероятнее всего, удерживается в заложниках где-то на территории Бельгии. Сумма выкупа в заметке не называлась, зато автор прозрачно намекал, что похитители напрямую связаны с преступными кругами братской Украины и что истинной целью похищения, возможно, является не столько получение выкупа, сколько оказание давления на банкира Казакова, а через него — на правление «Казбанка» и некоторых политических деятелей России, связанных с этим банком.

— Простите, — сказал Полковник, немного придя в себя. — Я, кажется, сморозил глупость. Вы тут, конечно, ни при чем, это же ясно… Но этого писаку я сотру в порошок!

— Виноват, — сказал Юрий. — А может, не стоит торопиться? Какая вам от этого польза?

Полковник посмотрел на него. Глаза у него были бешеные.

— Ах да, — сказал он, — это же ваш приятель, как его… Светлов. Увы, это ничего не меняет. За такие вещи, — он постучал пальцем по столу, — надо отвечать.

— В таком случае, — сухо сказал Юрий, — я вынужден отказаться от сотрудничества. По-моему, в Москве только что появился человек, которому моя помощь нужнее, чем вашей избалованной девчонке. Пистолет я вам, простите, не верну, он мне самому пригодится.

— Сядьте, — раздраженно бросил Полковник. — Рыцарство и идиотизм — не всегда одно и то же. И потом… Платон мне друг, но истина дороже. Слышали когда-нибудь эту фразу?

Юрий сел.

— Скажите, Полковник, сколько в этой заметке правды? — спросил он. — Там написано что-то про давление на политические и финансовые круги, и это выглядит правдоподобно, особенно если вспомнить про Паштета и этого… Хохла.

— Намеки на политические и финансовые круги всегда выглядят правдоподобно, — проворчал Полковник.