— Трудно сказать. Фото скверное, да и запомнил я его не так хорошо, как Паштета. Да и темно там было, елки-палки!

Полковник заглянул в какую-то бумагу.

— Рост сто девяносто три, — сказал он, — вес восемьдесят пять — этакая жердь… Возраст — двадцать восемь, и все время повторяет одну и ту же фразу…

— Хелло, Долли, — сказал Юрий.

— Совершенно верно, — сказал Полковник, сверившись со своей шпаргалкой. — Да, это они, черт бы их подрал… Это плохо, Инкассатор.

— Почему? — спросил Юрий. — Я думал, знать противника в лицо — это хорошо. Все-таки какой-то прогресс…

— Прогресс, — задумчиво повторил Полковник. — Ядерное оружие, знаете ли, тоже в некотором роде прогресс. Ну ладно. Теперь займемся другими двумя — украинцами…

— Один точно украинец, — сказал Юрий, — этот самый Грицко. Но он мелкая сошка, его номер шестой. А вот второй… Постарше, лет сорока пяти, полный, приземистый, смуглый, виски седые… По имени его никто не называл, и сам он не представлялся.

— Понятное дело, — согласился Полковник. — Но небезызвестный Паштет, по имеющимся у нас данным, уже пару лет водит довольно тесную дружбу с одним украинским деятелем по кличке Хохол… Черт, ну и погоняло! У этих уголовников никакой фантазии! Впрочем, это нам на руку. Посмотрите-ка, это не он?

Юрий посмотрел.

— Он.

Полковник крякнул.

— Просто отвратительно! — воскликнул он. — А вы не ошиблись? — спросил он с оттенком надежды. — Все-таки я нарушил процедуру опознания. Нужно было, наверное, предложить вам выбрать из нескольких снимков…

— Я не ошибся, — сказал Юрий. — А в чем, собственно, дело? К чему это вы — о ядерном оружии, о прогрессе?..

Полковник склонил голову и некоторое время сосредоточенно массировал пальцами переносицу.

— Видите ли, — сказал он, не поднимая головы, — Павел Пережогин, он же Паштет, является одним из самых известных в Москве бригадиров. Это довольно крупная фигура, с ним считаются, к его слову прислушиваются — в определенных кругах, разумеется, но круги эти очень широки. Очень широки… Насколько я понял из полученных данных, среди его хороших знакомых имеется даже парочка думских депутатов, а это, сами понимаете, уровень… А этот Хохол — и вовсе любопытная фигура. Начинал он примерно так же, как Паштет, но за последние два года полностью прибрал к рукам контроль над некоторыми гигантами украинской тяжелой промышленности. Понимаете?

— Не понимаю, — сказал Юрий. — Пуле все равно, да и мне тоже. Один раз я им морды набил и, если доведется, еще раз набью.

Полковник покачал головой.

— Вот именно, — сказал он, — набили морды. Да еще и при таких, мягко говоря, необычных обстоятельствах. Скажите, вам самому это не кажется странным?

— Что именно? Хотя… Погодите-ка… Вот черт! Действительно! Как же я сразу не сообразил? Такие тузы, и вдруг — взлом, фомка, какие-то чернокожие утопленники, угнанные машины…

— То-то и оно, — с мрачным удовлетворением произнес Полковник. — С чего бы это? Вы сказали, что их интересовал парень, но теперь, узнав, кто они, я начинаю в этом сомневаться. Что он мог натворить такого, этот мелкий альфонс, чтобы такие люди сами, лично, гонялись за ним по всей Европе?

Юрий пожал плечами и закурил еще одну сигарету. Полковник тоже закурил, глядя на него с таким выражением, словно ждал, что Юрий прямо сейчас, сию минуту, все ему растолкует.