— Попытайтесь, — предложил Юрий.

Полковник пропустил сарказм мимо ушей.

— Если честно, я сам ничего не понимаю, — признался он. — Мало мне было вашего Паштета, так теперь еще и эта статья. Она меня окончательно сбила с толку. Я даже засомневался, инсценировка ли это на самом деле. Скорее всего, статья для того и предназначалась, но все-таки…

— Любопытно, откуда поступила информация, — сказал Юрий.

— Вот вам и карты в руки, — охотно заглатывая наживку, приказным тоном объявил Полковник. — Ведь это же ваш приятель, в конце концов, Не хотите, чтобы я применил к нему допрос третьей степени, так идите и узнайте все сами. И заставьте его дать опровержение! Не знаю почему, но мне кажется, что эта заметка может повредить не столько репутации Казакова, сколько здоровью его дочери.

— Разрешите идти? — ядовито осведомился Юрий.

Полковник снова не обратил внимания на его язвительный тон.

— Идите, — как ни в чем не бывало разрешил он.

Усевшись за руль, Юрий шумно перевел дыхание и машинально вытер со лба несуществующий пот. Банкир банкиром, девчонка девчонкой, но ему, Юрию, только что удалось отвести от Светлова смертельную угрозу. Полковник действительно был разъярен, что, с учетом его квалификации и возможностей, казалось очень опасным. «Голову оторву», — подумал Юрий, имея в виду Димочку Светлова, включил двигатель и поехал прямо в редакцию.

* * *

Светлов сидел за столом у себя в кабинете и с очень довольным видом разглядывал свежий номер газеты — любовался, мерзавец, делом своих шкодливых рук. Он поднял голову на шум открывшейся двери, мигом отбросил газету и вскочил.

— Ба! — закричал он на всю редакцию. — Кого я вижу! Ты ли это, Юрий Алексеевич?! Откуда? Какими судьбами? Почему не позвонил? Я бы тебя встретил, поляну накрыл. Из дальних странствий возвратясь, так сказать… Вечно ты сваливаешься как снег на голову!

— Не как снег, — сказал Юрий, пожимая протянутую руку главного редактора и опускаясь в кресло для посетителей. Видеть Светлова ему было приятно, и это здорово мешало делу, для которого он сюда явился. — Не как снег, Димочка, а как кирпич. Вернее, как тонна кирпича.

— Ну-ну, — удивился Светлов. — А почему у тебя такой странный тон? Голова обвязана, кровь на рукаве… и этот тон. Во что ты опять вляпался?

— Это не я, — сказал Юрий, — это ты вляпался, и я пришел, чтобы вправить тебе мозги.

— Это твое любимое занятие, — осторожно произнес Светлов, хорошо помнивший драку, которую Юрий учинил в этом самом кабинете с покойным Мироном. — Только я-то здесь при чем?

— А ты здесь при том, что жизнь тебя ничему не учит, — жестко сказал Юрий. — Сколько можно наступать на одни и те же грабли? Ведь когда-нибудь так схлопочешь по лбу, что больше не встанешь! Сколько я еще должен прикрывать твою тощую задницу?

Светлов помолчал.

— Странно, — сказал он. — Еще сегодня утром тебя не было в Москве, и вдруг ты вваливаешься ко мне в кабинет, орешь, обзываешься, а напоследок заявляешь, что в очередной раз спас мою задницу.