Денис неслышно подошел к ней и робко положил руку на плечо. Даша дернула плечом, отстранилась — не потому, что испытывала к своему бывшему любовнику ненависть или хотя бы презрение, а просто потому, что прикосновение могло ее разбудить, а она не хотела просыпаться. Очень не хотела. Ни за что.

Денис так же неслышно отошел, и сейчас же Долли сказал, с треском откупоривая банку пива:

— Слышь, ты, как тебя… Денис! Ты будешь?

— Я? — испуганно переспросил Юрченко.

— Ну а то кто же? Давай, поддержи компанию!

Пиво зашипело, Долли несколько раз гулко глотнул и удовлетворенно крякнул.

— Я… Нет… То есть я не знаю… — Денис вдруг как-то мерзко, угодливо хихикнул. — А, чего там! За компанию и жид повесился.

Тогда Даша до звона в ушах стиснула зубы и заставила себя повернуть голову. «Смотри, идиотка, — мысленно приказала она себе, — смотри, дрянь! Любуйся, это твоя работа. Смотри и запоминай на всю жизнь, сколько бы ее у тебя ни осталось…»

Оказалось, что с того места, где она сидела, все было видно гораздо лучше, чем хотелось бы Даше. На грязной скомканной простыне алела кровь, и ее было очень много. Жертва лежала неподвижно, раскинув голые, тоже испачканные кровью ноги, со связанными за спиной руками. Она больше не плакала, лица ее было не разглядеть за спутанными волосами, и Даша от души понадеялась, что девушка без сознания.

Денис приступил к делу довольно энергично; девушка на кровати застонала сквозь кляп и отчаянно замотала головой. Она все-таки была в сознании, и это показалось Даше ужасным, даже ужаснее того, чем Денис занимался у нее на глазах. Словно почувствовав затылком ее взгляд, Юрченко обернулся, опять вздрогнул, отвел глаза, замер на мгновение, а потом медленно, будто нехотя, встал и начал застегиваться.

— Нет, пацаны, — заискивающим голосом произнес он, — чего-то мне неохота. Да и кровища…

— Ну, насильно мил не будешь, — с пониманием заявил Долли и, вынув из кармана, протянул ему пружинный нож. — Тогда давай действуй.

— Кто, я?

— А кто — я? Хелло, Долли! Ты что, с Луны свалился?

Денис медленно, с большой неохотой взял у него нож, повертел, рассматривая, отыскал кнопку и нажал. Узкое длинное лезвие со звонким щелчком выскочило из рукоятки, и в то же мгновение Долли и Грицко одинаковым движением подняли пистолеты.

Денис шагнул к кровати. Увидев нож, девушка снова замычала и замотала головой. Растрепанные волосы били ее по мокрым от слез щекам, и сквозь них страшно поблескивали выкаченные белки глаз — только белки, без зрачков. Тогда Юрченко, неловко потоптавшись рядом, с усилием перевернул ее на живот, примерился, наступил коленом ей на поясницу и склонился над ее связанными руками. Мычание опять перешло в задушенный визг, испачканные кровью ноги с толстыми икрами конвульсивно забились, кровать заходила ходуном, затряслась, затрещала пружинами. Не выдержав этого зрелища, Даша отвернулась, крепко зажмурилась и заткнула пальцами уши, но звуки все равно доносились до нее, хотя и тише, чем раньше.

— Та шо ж ты робишь! — с досадой воскликнул Грицко. — Откуда у тебя руки растут? А еще земляк называется!

— Так дергается же! — задыхаясь, огрызнулся Юрченко.