Проводник поручил старшему добровольцу – старичку лет восьмидесяти – вывести детей из здания. Верное решение, подумал Этан.

И дети не будут путаться под ногами, и с дедушкой ничего не случится. Сил у того явно было немного.

Старик оказался добрым и заботливым провожатым. Дети охотнопоследовали за ним.

Этан и оставшийся доброволец пошли дальше за молодым человеком.

– Сюда, – сказал он. Сквозь облако пыли он вывел их к большой кучестроительного мусора – остатков наполовину обрушившейся стены.

– Нужно перелезть через это, – сказал он и начал карабкатьсяс камня на камень, как по ступенькам. С каждым его шагом оставшаяся часть стены содрогалась. Неизвестно, видел ли он это, но продолжал двигаться дальше.

– Стойте! – предостерег его Этан.

Еще два шага, и молодой человек наклонился, указывая на место,где были погребены дети.

– Не двигайтесь! – закричал Этан. – Стена…Но было уже слишком поздно. Стена рухнула. Она крошилась накуски, ударяясь о проводника.

Этан и другой доброволец отпрыгнули в стороны, пытаясь спастись от каменного дождя. Ни тому, ни другому это не удалось. Наспину Этану один за другим обрушились три камня, каждый размером с арбуз. «Удары святого Павла» – описывал он их впоследствии.

Если бы «апостол» стукнул его по голове, Этан пополнил бы число погибших. Другому добровольцу повезло меньше. Большой кусок стеныупал ему на ногу, подскочил и снова упал, прочно прижав ногу к земле.

Лежа на полу собора, Этан бросил взгляд на товарища по несчастью, корчившегося от боли.

– Не тратьте силы. Я вам сейчас помогу.

Этан собирался сказать эти слова, но почему то они не материализовались. Он попытался подняться, но это тоже осталось невоплощенной идеей.

Боль в спине постепенно проходила.

– Этан! Тебя сильно ушибло?

Он повернул голову и узнал туфли Мередит, потом ее колени,а потом и лицо, когда она наклонилась, чтобы осмотреть его.

Этан оценил свое состояние.

– Кажется, ничего не сломано, – сказал он. – Помоги ка мне встать.

С ее помощью он поднялся на ноги. Голова немного покружилась,но потом все встало на места. Этан провел последовательную диагностику своего организма: глаза видели, шея вращалась, руки поднимались, пальцы сгибались, ноги двигались. Он сделал пробный шаг.

Хоть тело казалось одеревеневшим и обещало болеть на следующееутро, пока что оно более или менее функционировало.

– Помоги мне высвободить его ногу, – сказал он Мередит.

Вместе они подняли обломок стены с ноги пострадавшего мужчины. Несмотря на их совет не спешить, тот тут же поднялся и попробовал пройтись. Он прихрамывал и морщился от боли, но рвался в бой.

– Скорее, давайте спасем детей! – воскликнул он, всматриваясьв развалины.

Этан подумал, что в обычных обстоятельствах они наверняка быдруг другу не понравились. Это был грузный мужчина с трехдневной щетиной и фривольными татуировками на обеих руках. От негопахло сырой рыбой – наверняка он работал грузчиком в порту. Ноони оказались в необычных обстоятельствах, где ничто не характеризует человека лучше, чем желание помочь другим, превозмогаясобственную боль.

Хотя стена больше не представляла для них опасности, упав, оналишила своей поддержки часть крыши, и та угрожала обрушитьсяв любой момент. В качестве предупреждения она усыпала их мелкими камешками и щепками.

Этан и портовый грузчик откопали из под камней их бывшегопроводника. Тот был мертв. Камень размозжил ему голову.

Они услышали детский плач. Начали прибывать команды спасателей – вдали раздавались различные команды и сигналы, но до ихчасти здания пока еще никто не добрался.

Под градом из мелких камешков Этан поднимал обломок за обломком, передавая Мередит.