– Нет, сейчас ее здесь нет, – сказал Флэттери, и я вздохнул с облегчением (и сожалением). Затем он взглянул на часы и добавил: – Но она появится меньше, чем через полчаса.

Я потерял дар речи. Я отшатнулся к креслу, заваленному бумагами и книгами, опустился на всю эту груду и молча вытаращился на угрюмое лицо Дэниэла Флэттери.

Шрифт стал гораздо крупнее, а свет – ярче; теперь он мог меня прочитать.

– Черт возьми, о чем ты только думал? – сказал он. – Ты создаешь все больше и больше проблем.

– Я же вернулся в монастырь, – сказал я.

– И, черт побери, лучше бы тебе там и оставаться.

– Но почему она возвращается?

– Она расстроилась, – объяснил Флэттери, – после того, как ты ушел от нее, ублюдок. Поэтому она взяла билет на ближайший рейс. Альфред Бройл встречает ее в аэропорту Кеннеди; наверное, уже забрал.

Альфред Бройл. Неужели это то будущее, что я ей оставил?

– О, лучше мне убраться отсюда до ее приезда, – сказал я.

– Тебе лучше убраться отсюда прямо сейчас. И всей твоей братии.

– С договором аренды, – уточнил я.

– Нет! Черт возьми, я же объяснял тебе по телефону, в каком я положении…

– Да, я помню, – сказал я. Внезапно обретя силы и уверенность, я поднялся с кресла и подошел к нему со словами: – Вы умеете делать деньги, у вас имеется другой бизнес, и вы знаете, что выкрутитесь. И вы отдадите договор аренды. Не из-за Эйлин, и не потому, что мои друзья болтают с вашими друзьями и все такое. Вы отдадите мне договор аренды, потому что так будет правильно, а иначе – неправильно.

– Чушь собачья, – бросил он.

Я ничего не ответил. Я просто стоял, глядя на него, а он глядел на меня в ответ. Не знаю, прав я был или нет, но наступил момент истины – и это все, что мне оставалось. Я больше ничего не говорил, потому что все уже было сказано.

Наконец, Флэттери первым нарушил молчание, заговорив чуть спокойнее, чем прежде:

– Тебе лучше уйти. Эйлин скоро появится.

– Эйлин не имеет отношения к делу, – ответил я, с удивлением осознав, что говорю чистую правду. – Есть только вы, я и договор аренды. И это все.

Флэттери сдвинул брови.

– Ты? Почему именно ты, черт подери? Что в тебе такого особенного?

– Я заноза у вас под кожей.

– Выражайся ясней.

– Нетрудно обмануть некую безликую группу людей, – сказал я. – Это как сбросить бомбы с высоты, не видя, на кого они упадут. Но сейчас два человека – вы и я – стоят лицом к лицу, и вам придется держать передо мной ответ.

Дэн Флэттери погрузился в продолжительное раздумье, и разные эмоции сменялись на его лице: некоторые откровенно бурные, другие не столь выразительные. Внезапно он отвернулся от меня и протиснулся за стол, в кресло – я заметил, как он привычно наклонил голову влево. Придвинув к себе планшетку с листом белой бумаги, он сказал:

– Договор аренды у меня в банковской ячейке, не здесь.

– Я так и думал.

– Я дам тебе сейчас письменное обещание, – сказал Флэттери, – передать договор аренды завтра при первой же возможности. Нет, завтра в банке выходной. Значит, в пятницу.

– И вы укажете в этом письме, что мы обладаем опционом на продление договора? – спросил я.

Флэттери насупился.

– Я тебя ненавижу, – выдавил он.

– Но вы это сделаете.

– Да, сукин ты сын, я это сделаю.

Он склонился над бумагой, начав писать, но тут вдруг раздался стук в дверь. «Это Эйлин», – подумал я, и ноги мои подкосились.