Эти два предмета мебели дополняли комнату, поскольку были созданы для нее и приспособлены к ней, и полностью выполняли здесь свои задачи, но вынесите их отсюда, поставьте в какой-нибудь безликий куб с гладкими стенами – получите вместо комнаты лишь полупустое, бестолковое и неудобное помещение.

После возвращения из нашего путешествия в ДИМП, я довольно долго сидел на кровати, наблюдая за медленно меняющейся трапецией послеполуденного солнечного света на полу и размышляя о событиях своих недавних Странствий. Как же сложно устроен мир, стоит выйти за границы привычного и узнаваемого. В этом мире существуют – и существовали много лет, хотя я об этом не подозревал – и Эйлин Флэттери Боун, и Элрой Сноупс. Неужели, если бы я предпринимал Странствие каждый день, то каждый раз встречался бы с такими поразительно яркими личностями? Как мозг обычного человека мог выдержать такой напор впечатлений? Мне пришла в голову мысль, что мозг обычного человека, возможно, и не способен справиться с таким натиском, и что приход эры путешествий и открытий, якобы вызванный закатом феодализма, социальными изменениями и промышленной революцией, на самом деле следствие массового психоза – эта теория объясняла бо́льшую часть мировой истории за последние несколько веков.

Мои размышления прервал брат Квилан, наш здешний гей, который постучал в приоткрытую дверь и сказал:

– Прости, что прерываю твою медитацию, брат Бенедикт, но брат Оливер хочет видеть тебя в своем кабинете.

– Эм-м? О, спасибо, брат Квилан, благодарю тебя. – Я моргнул, кивнул и беспорядочно поерзал, возвращаясь к окружающей действительности.

Брат Квилан застенчиво улыбнулся мне и удалился по коридору. На какое же тяжкое существование он сам себя обрек, бедняга. Конечно, в стенах монастыря все мы соблюдали целибат, но остальные покинули арену искушений, в то время, как брат Квилан оказался в самом ее центре. Если девушка из рекламного ролика по телевизору – не говоря уж о Эйлин Боун во плоти – смогла пошатнуть плотину моей сексуальности, подумайте, через какие испытания приходилось проходить брату Квилану каждый день своей жизни. Его успех на этом поприще был постоянным примером для всех нас.

Что ж, хорошо. Я покинул комнату и поспешил вниз, узнать, чего хочет от меня брат Оливер.

***

В кабинете аббата проходило очередное собрание, но на этот раз за трапезным столом расселись шестеро. Помимо братьев Клеменса (юриста), Декстера (банкира), Илария (историка), Оливера (аббата) и меня (невинного очевидца), присутствовал брат Джером.

Брат Джером, коренастый широкоплечий мужчина с густыми бровями, был нашим главным и единственным мастером на все руки. Он владел плотницким делом, разбирался в сантехнике и электрике, чинил всякие мелкие устройства. Именно он помог мне соорудить кровать, и стал невольным виновником моего небольшого греха, уронив несколько дней назад мне на голову мокрую тряпку, из-за чего я упомянул имя Господа всуе.

Его привел брат Клеменс, заявив, что у брата Джерома есть для нас кое-что интересное. Но это лишь сноска, сперва мы должны прочитать основной текст.

Так мы и поступили. Брат Оливер начал с краткого пересказа нашей вчерашней встречи с Дэниелом Флэттери, проявляя при этом гораздо меньше эмоций, чем во время нашего разговора в поезде на обратном пути. Затем он подробно отчитался о нашем визите к мистеру Сноупсу, включая описание сооружений, что ДИМП намеревался возвести на нашем участке.

– Хотя я намерен приложить все усилия, когда, наконец, встречусь с мистером Дворфманом, – заключил брат Оливер, – должен сказать, что не испытываю особого оптимизма. На сегодняшний день итог наших действий – наших с братом Бенедиктом – лишь в том, что мы столкнулись с врагом. Мы теперь больше знаем о людях, с которыми нам предстоит иметь дело, но я бы не сказал, что мы лучше понимаем,как с ними справиться.