– Мире очень плохо, – констатировал факт Ричард. – Но это ведь не повод убиваться.

– Издеваешься, правда? – вскипел Хатбер. – Ей очень, очень плохо и больно! Она не может не убиваться!

Молчание длилось полминуты. А потом Грина прорвало:

– Я потерял всю свою семью! Моя сестра вместе с её дочерью пропали без вести! Мои родители погибли, когда разбились в автокатастрофе! И что, я сильно показываю, что мне больно, да? Очень сильно? Сдаюсь? Опускаю чёртовы руки?

– Ты не Мира, – просто напомнил Энсел. – И да, ты выдаёшь. Вот этим всем своим диким презрением к окружающим. Будь проще.

Возразить ничего Грин не сумел.

Раздался звонок в дверь, и Джим пошёл открывать. Когда он увидел на пороге Сандру и Маркуса, то ничуть не удивился их приходу, хотя он и должен был быть неожиданным. Жестом пригласил их войти.

– У нас несколько проблем, – сразу начала Сандра, проходя в гостиную.

– Мы в курсе, – хмыкнул Ричард, но на него девушка внимания не обращала.

– Во-первых, моя мать пропала и до сих пор не нашлась, – продолжила она. – А во-вторых, мне необходимо доказать, что Коллендж действительно говорила, что моя смерть ей не нужна. Энсел, не поможешь?

– Конечно, а… что нужно сделать? – пространно отозвался Хранитель эмоций.

– Мне нужна видеозапись из Хранилища мыслей. От того числа, когда Церемония удаления Алекса Раунда была.

Энсела вдруг будто кипятком обдало, и он ринулся к ноутбуку, как ошпаренный. А всё потому, что, видимо, начинало пахнуть жареным. Пора было забыть о том, в чём не преуспел, и двигаться вперёд, ради чего и потерял самое главное.

Сандру не заботили последствия. Просто очень хотелось, чтобы каждый услышал эти заветные слова Аманды своими ушами. Потому что сама она запомнила их, казалось, на всю свою последующую жизнь.

Даже если она и обещала быть не длинной.

– Они же восстановили камеры и обновили систему, – растерянно проговорил Джим, следя за действиями Хатбера.

– Архив при нас всё равно остался, – невозмутимо сообщил Энсел, не отвлекаясь от дела. Открыл папку, потом вторую, третью.

Маркус внимательно следил за ним, как-то недоверчиво. Только вот недоверие это было не к нему, а к… Сандре? Словно ничего хорошего из этой затеи выйти не могло.

Но здесь ему будто бы пришлось вспомнить давний совет от Энсела: если он хотел помочь Сандре, то надо было просто не мешать. Хотя он и был уверен, что это для неё – не единственный рецепт.

Наконец, нужная запись была найдена. Энсел вопросительно глянул на Сандру, словно спрашивая, мол, стоит ли? И она кивнула.

Стоит.

И тогда тот нажал на кнопку воспроизведения, пока все затаили дыхание, как будто ожидая, что вот-вот случится что-то невероятное.

Запись начиналась с момента, как Коллендж вышла из одной части зала, а Сандра выскочила к ней – с другой, со входа. Госпожа Президент шла гордо, Посвящаемая готова была в любой момент на неё накинуться и сделать что-то, о чём и сама ещё, видимо, из-за своего гнева не подозревала. Просто она не могла держать себя в руках, что было видно, а потому не было ясно, что же она в таком состоянии могла сотворить.

Вот только когда она чуть было уже не бросилась вперёд, кто-то внезапно обхватил её руками со спины и оттащил назад.

Маркус мигом всмотрелся в экран внимательнее, а Сандра почувствовала, как по её спине пробежала дробь мурашек.

Потому что это был Кастор. Потому что она вспомнила, что ещё наверняка не забыла упомянуть эта видеозапись.

А стоять с этим пониманием, ощущая под боком того, кто в тот момент – да в какой тот момент, всегда! – должен был быть на месте Сотрудника, было и вовсе невыносимо. Это уже было мукой, пусть и лишь прелюдией к чему-то большему.