Поэтому она выбежала из комнаты, пряча лицо в ладонях. Потому что чувствовала одно: вот-вот она должна была заплакать.

От ненависти к самой себе.

***

Зуб за зуб.

Око за око.

Заставь страдать того, кто заставил страдать тебя.

Заставь тотальную ненависть и жажду мести руководить тобой и не смей брать над ней превосходство: в этой игре главная роль принадлежит ей, ты – лишь второстепенный персонаж там, на подмостках. Принимай всё, что эта жажда тебе дарует. Не отказывайся.

Она знает, что делает.

Непонятно, что истинно владело рассудком Миранды Блум, когда она направлялась в комнату Уилла Хейла. Возможно, она действительно была, как это говорится, без царя в голове, а может, без этого царя она была раньше – этого различить никто не мог. Тем более она сама.

Почему-то перед глазами не стояло картин, изображающих то, что должно было произойти. Не видела она никаких сломанных рук, разбитых лиц и диких криков. Она вообще ничего не видела, кроме белого коридора и бесконечных дверей, отчего чувствовала себя, будто бы в психушке. Психом в психушке. Да, она видела в себе уже психа. Человека с больным сознанием, не знающим, что оно хочет.

Которое управляло телом. Рукой, которая настойчиво застучала в заветную дверь.

И дверь открылась буквально через пару секунд, после чего Мира просто влетела внутрь, истошно закричав. Пронзительно. Будто бы надеялась этим своим криком кого-нибудь убить.

Уилла? А почему бы и нет?

Тот закрыл дверь, довольно спокойно зашёл в комнату, смотря, как девушка кинулась на пол, забив по нему ладонями, начав рвать на себе коротко обстриженные волосы, перевернувшись на спину и направив взгляд в потолок, вдруг успокоившись. Положив руки на груди, словно труп.

А потом так же резко вскочив и будто бы решив подбежать к Хейлу, но передумав. Просто стоя перед ним, обкусывая свои обветренные губы и попеременно сжимая руки в кулаках.

Уилл всё ещё смотрел. Он помнил всё, каждый её удар, каждый её крик, каждое слово, обращённое в его сторону. Почему? Почему всё это так крепко врезалось в память? Он ведь её ненавидел. Она ведь была сестрой его напарника, от которого он наконец-то избавился, тем самым облегчив себе задачу. Аманда ведь говорила, что рано или поздно один из них умрёт. И это оказался не он, а Питер. Неужели это не был повод для радости? Какая разница, какую боль он причинил этой синеволосой девчушке, знатно подпортившей ему нервы в своё время? Чей секрет он знал, но так и не выдал его Коллендж. Только вот не потому, что та его знала и сама.

У этого была какая-то другая причина. И ему она не была известна.

Или же была?

– Чего ты хочешь? – спросил он ровным голосом. Мира выдохнула, заставив пару прядей волос убраться подальше от её лица.

– Твоей смерти, – не мигая, с вызовом призналась она.

– Правда?

Повторять свой ответ девушка не собиралась. Она испепеляюще смотрела в глаза Уилла, еле сдерживаясь от дикого, непреодолимого желания врезать ему прямо здесь.

А он внезапно наклонился к ней, ведь был выше её на полголовы, и, грубо ухватив её за затылок, впился в её губы жадным поцелуем. Вот только Миранда тут же вырвалась и отскочила шага на два назад, не позволив этому углубиться.

– Серьёзно? – поперхнувшись, спросила она, неуклюже вытирая рот тыльной стороной ладони. Поцелуй был короток, но он же был и обжигающим, словно электрический разряд. И запоминающимся.

Мира отчётливо помнила эту секунду. Его горячие губы – напротив её, холодных, сухих, обкусанных.

Мира видела довольно чётко его лицо – растерянное, нахмурившееся, не понимающее. Того, что случилось.

Хотя… было ли это действительно непониманием?

– К чёрту, – проговорила Блум. А потом резко придвинула к себе его лицо и прильнула к его губам, параллельно принявшись расстёгивать пуговицы на его рубашке.