Я подняла метлу, вышла, потянув тележку магией за собой, воткнула в нее метлу и направилась к поляне. Тележка покатилась за мной.

Нет, так не пойдет. Мне надо было хотя бы видимость нормальности сохранить, а я тут растекаюсь вся. Казаться обычной, даже когда никто важный не видит тебя — вот как владельцы отелей сохраняли инкогнито так долго. Я вздохнула, развернула тележку и положила руки на поручень.

Вампиры ухлестывали за мной с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. В основном, мальчишки. Вампиры, как вид, жили, чтобы завоевывать. Их культурное самоопределение было завязано на победе и мужчины, и женщины охотились за своей целью с твердым упрямством. Как дочь владельца отеля, я была недоступна, а значит — неотразима.

Из этого никогда ничего не получалось, и сейчас я уже к этому привыкла, но что-то в Арланде, в том, как он смотрел на меня или улыбался, заставляло меня дрожать. Это не было неприятно, что беспокоило. Вступить в отношения с Маршалом Святой Анократии не стояло в моем списке дел. Они не "вступали в отношения". Они просто полностью и бесповоротно завоевывали. Мне надо уничтожить это в зародыше.

Куда мог подеваться Шон? А что, если этот костюм задушил его, и теперь он лежит и умирает где-то неизвестно где? Дурацкий оборотень.

Я дошла до границы пастбища. Здесь низкие коренастые деревца разделялись и образовывали круглое поле. Граница отеля кончалась примерно в двенадцати футах отсюда. Я взяла метлу из тележки, превратила ее в узкую лопатку и начала копать. Яма росла вокруг, все шире, все глубже…

Еще чуток.

Хммм. Еще на фут глубже и достаточно.

Ладно, теперь нормально. Теперь надо вырыть еще тридцать одну.

Я обернулась и чуть не врезалась в Шона. Его лицо было покрыто тонким слоем пота. Куртка исчезла. На нем была футболка с короткими рукавами и тот же тонкий слой влаги покрывал его резные бицепсы. Он посмотрел мне в лицо, такой прозрачный взгляд, почти сияющий. Я взглянула ему в глаза и увидела волка, смотрящего на меня.

Каждая клеточка в моем теле тревожно напряглась. Моя метла раскрылась лезвием.

Шон улыбнулся дикой усмешкой пыхтящего волка.

— Дина.

Он почти мурлыкнул.

— Ты в порядке?

Он с интересом посмотрел на метлу.

— Что ты здесь делаешь в гордом одиночестве?

Это напомнило мне сказку о Красной Шапочке. Если он еще спросит, что у меня в корзинке, то пожалеет.

— Я не одна. Со мной моя метла.

Он наклонился, сократив расстояние в шесть дюймов между нами. Темный узор тату ходил вверх-вниз по его шее. Волк в глазах манил к себе.

О нет. Нет, нет, нет. Мы туда не пойдем, не пойдем в этот темный лес.

Я дотронулась кончиком копья под его подбородком. Тепло его кожи согрело мою руку.

— Ой, — он сморщил нос. — Острый.

— Кажется, твой новый наряд тебя слегка перевозбудил, — я начала собирать под ним вихрь магии.

— Я сейчас тебя поцелую, — сказал он.

— Что?

Он оттолкнул мое копье пальцами и склонился ко мне. Его рука скользнула по моим волосам. Его рот нашел мой.

Целовать Шона Эванса было все равно что пить подожженную рюмку самого крепкого ликера в мире.

Его язык коснулся моих губ, лаская, дразня, не напористо, но соблазнительно, уверенно и легко. Возбуждение пронзило меня электрическим током и какой-то важный переключатель в моей голове замкнуло, поджарив взрывом желания. Я открыла рот и впустила его, наши тела звучали в унисон. Он хотел меня, и я поцеловала его в ответ.

Мы отпрянули друг от друга. Мое тело горело, голова кружилась. Глаза волка улыбались мне. Казалось, он собирался повторить поцелуй.