— Я, наверное, пойду, Маш. Уже поздно, да и вы устали, наверное…

Хозяева не слишком-то возражали. Через минуту после того, как Кристина вышла из комнаты, Федор снова толкнул Дениса в бок:

— Чего сидишь-то? Проводи, поздно уже, темно на улице!

Денис неохотно поднялся с места. В тот же момент поднялась и Саша. Их взгляды снова встретились. Она открыто улыбнулась ему и снова украла свой свет, обратившись к Маше:

— Я помогу тебе помыть посуду… И даже не возражай!

Маша благодарно улыбнулась в ответ. Саша на некоторое время задержалась в коридоре, прощаясь с Кристиной. Денис поспешил за ней, но она уже скрылась на кухне.

— Я провожу, Кристина.

Кристина кивнула, почти не глядя.

На кухне зашумела вода. Странно, она даже не попрощалась с ним. Неужели тот взгляд был последним?

Денис чмокнул Машу в подставленную щеку, пожал Федору руку, слыша только шум воды в кране и звон посуды. Он уже обернулся к двери, когда из кухни все же выглянула Саша.

— До свидания, Денис. Очень приятно было…

— Да, осень в этом году хорошая. Так тепло и так красиво. Но все-таки я не люблю осень.

— Отчего же, Кристина?

— Не знаю даже. Осенью мне всегда грустно. Хочется закрыться в комнате, накрыться с головой пледом и философствовать, рассуждать о смысле жизни. Чтобы никто не трогал и не мешал…

— Но что же в этом плохого? Нормальному человеку должно быть свойственно задумываться о смысле жизни.

— Возможно, но только все это очень грустно. Гораздо проще весной, когда думать ни о чем не хочется. Хочется просто радоваться, часто беспричинно.

— Весна — пора беспричинной радости, а осень — пора беспричинной грусти, — улыбнулся Денис. — Жаль, что человек не может перемещаться во временах года по своему желанию. Сел на самолет — и улетел в весну. Надоело радоваться — переместился в осень…

Кристина улыбнулась.

— Ты это очень здорово сказал. Нужно запомнить. Знаешь, я ведь собираю умные и красивые мысли. И грустные мысли иногда тоже собираю.

— Странная коллекция…

Денис впервые за весь вечер посмотрел на Кристину с интересом. Серые, глубоко посаженные умные глаза, обрамленные длинными и загнутыми ресницами. Длинными, доходящими едва не до бровей. Безупречные черты, правильный овал лица, нежная оливковая кожа. Густые русые волосы, распустившиеся красивой и живой волной по плечам. Кристина была привлекательной. Очень привлекательной девушкой. Наверное, он смог бы заметить и оценить эту привлекательность, если бы…

Если бы секундой раньше его не ослепил синий свет. Если бы не эти глаза, заслонившие реальность. Но что-то изменить теперь уже было поздно. Теперь без этого света ему было слишком темно и неуютно, а мир хотелось видеть только отраженным в этой синеве. Пусть даже это будет всего лишь отражение…

— И что же ты с ними потом делаешь? С мыслями? Варишь колдовское зелье?

— Практически, — улыбнулась Кристина, — это очень метко сказано. Именно этим я и занимаюсь. Беру большой котел, ставлю на плиту, взлохмачивая волосы, цепляю накладные ногти… Как злая волшебница Гингема. Творю, а рядом — пачка сигарет.

— А если серьезно?

— Это почти серьезно. Я их использую. Сначала думаю над ними, а потом использую… Я ведь пишу.

— Да, я знаю, мне говорили… А что ты пишешь?

— Да так, ерунду всякую. Любовные романы, по большей части.

Денис улыбнулся.

— Не жалко умные мысли тратить на ерунду?

— Знаешь, иногда действительно очень жалко бывает, — согласилась Кристина, — прямо до слез.