Медсестра показала Мисако, как обращаться с губкой, и вышла из палаты. Время от времени она заходила снова, чтобы проверить капельницу и измерить больному температуру, записывая все данные в историю болезни. Тэйсин не приходил в себя, лишь иногда ворочался и бормотал что-то неразборчиво. Даже открывая глаза, он никого не узнавал.

Доктор Итимура появился в палате уже ближе к часу ночи. Он только что удачно принял роды и хотел посмотреть больного, прежде чем идти домой спать.

— Температура немного понизилась, — с удовлетворением отметил он, проглядев записи, и посмотрел на Мисако. — Тебе не обязательно сидеть здесь всю ночь, иди, мама ждет.

Мисако упрямо покачала головой.

— Я хочу помогать.

— Ну как хочешь, — вздохнул доктор. — Это хорошо, что он будет не один. У ночных сестер сегодня много работы.

— Папа, он выздоровеет? — с надеждой спросила она.

Доктор Итимура снова взглянул на историю болезни и задумчиво выпятил губы.

— Ему почти сорок, до сих пор почти не болел, так что все не так уж плохо. Тем не менее в последнее время он совсем не следил за своим здоровьем, и сопротивляемость организма могла сильно снизиться. Сейчас состояние очень тяжелое, и исход зависит от того, как скоро подействуют антибиотики. В общем, завтра будет ясно.

— Значит, прогноз не слишком обнадеживающий, — мрачно кивнула Мисако.

Доктор ласково погладил ее по плечу.

— Не стоит слишком тревожиться. Я думаю, он выкарабкается, но чтобы восстановить силы, потребуется много времени и усилий.

Мисако встала, повесила на спинку стула белый фартук, который надевала поверх свитера и джинсов, и, устало потягиваясь, подошла к окну. Над заснеженными крышами ярко горел месяц.

— Знаешь, папа, я даже не подозревала, что буду настолько переживать за него. Он всегда так хорошо относился к нам. Я хочу, чтобы Тэйсин-сан выздоровел, и сделаю для него все, что смогу.

— Ты и делаешь все, что можешь, — кивнул доктор. — Очень хорошо, что за ним есть кому присмотреть, — повторил он и зевнул. — Извини, у меня был тяжелый день… Если не будешь справляться, зови сестру.

Доктор ушел. Мисако снова села у кровати, вглядываясь в лицо больного. Теперь Тэйсин-сан совсем не походил на жизнерадостного толстощекого монаха, который поступил в храм к отцу, когда она еще ходила в школу. Казалось, он всегда был частью их семьи. Мисако привалилась к спинке кровати и закрыла глаза…

Утром в палату вошла сестра с новой капельницей и кружкой чая для Мисако.

— Ну, как он?

— Ночью мне показалось, что он хочет помочиться… — стала рассказывать Мисако. — Я не могла найти никого из сестер, но потом справилась сама. Количество мочи и время я записала. Температуру мерила только что и тоже записала… Еще он сильно потел.

Подняв брови, сестра прочитала записи, потом стала менять капельницу.

— Ну что ж, будем надеяться, что завтра он немного взбодрится и сможет что-нибудь проглотить. Тогда дела сразу пойдут веселее. — Она взглянула на Мисако, которая, закатав рукава, выжимала губку. — А из вас получилась бы хорошая медсестра…

— Спасибо, — улыбнулась Мисако, снимая белый больничный передник и садясь с кружкой за стол.

— Повезло вам, можете хоть навещать родителей, — заметила сестра, — а вот меня муж даже на день никуда не отпускает.