Разложив все припасы, монах выбрал самую красивую из коробок с печеньем и аккуратно обернул ее нарядным темно-синим фуросики.[4] Подарок предназначался смотрителю сада Симидзу. Тэйсин давно собирался нанести туда визит, который Кэйко также включила в список. Вежливость требовала принести извинения от имени храма за беспокойство, причиненное внезапной смертью настоятеля во время совершения обряда.

Смотритель оказался дома один, его жена отправилась за покупками. Он тепло приветствовал священника, пригласил войти и стал сочувственно охать по поводу того, как тот похудел. Тэйсин, сидевший, поджав ноги, на татами, со смущенной улыбкой махнул рукой.

— Не беспокойтесь обо мне. Наоборот, доктор сказал, худеть полезно для здоровья. Как только мой аппетит вернется, сразу снова растолстею.

Он похлопал себя по животу и громко рассмеялся, почти так же весело, как когда-то. Однако тут же снова посерьезнел и робко спросил, нельзя ли ему посетить чайный домик, где лежало тело Учителя.

— Конечно, пожалуйста, — поклонился смотритель со скрытым ликованием. — Пойдемте со мной, я все вам покажу.

Ему было строго запрещено болтать о несчастье, случившемся в саду. Директор музея, узнав, что смотритель с женой уже водят целые экскурсии, показывая место трагедии, устроил им выволочку. Однако просьбу святого отца нельзя было не уважить, тут даже директор оказался бы бессилен.

Позже директор Сайто, направляясь через сад в хранилище, заметил монаха со смотрителем, выходящих из чайного домика, и нахмурился. Тэйсин при виде его слегка поклонился. Директор вежливо ответил на поклон и подошел поприветствовать преемника покойного настоятеля.

И зачем он только отдал храму прах той женщины! В результате произошло несчастье. Впрочем, мог ли он предвидеть, что стариком овладеет навязчивая идея и он умрет практически в том самом месте, где нашли кости. Музею совсем ни к чему подобные истории. Пусть люди приходят в сад ради его исторического значения, а не дешевых сенсаций, они должны любоваться красотой, а не смаковать душещипательные подробности. Так или иначе, прошлого не вернешь, все, что он может сделать, это постараться приструнить сплетников и надеяться, что трагические обстоятельства смерти священника со временем изгладятся из памяти.

Приближаясь к чайному домику, директор улыбался, тепло, но несколько настороженно. Толстяк вызывал симпатию, однако в душе таилось опасение, что этот визит приведет к новым неприятностям.

— Сайто-сама, — снова поклонился Тэйсин, — извините, что вторгаюсь в ваши владения. Я пришел, чтобы лично выразить свои сожаления по поводу беспокойства, которое доставили вам недавние печальные события. Ваш сотрудник любезно показал место, где покоилось тело моего Учителя сразу после кончины. Для меня было важно побывать здесь, это принесло мир в мою душу. — Он поклонился еще ниже. — Благодарю вас за все то доброе, что вы сделали для Учителя, храма и меня самого.

Слушая прочувствованную речь монаха, смотритель поджал губы, но директора она тронула. Монах улыбался так искренне, в глазах его было столько печали. Сайто заметил, что лицо его стало совсем не таким круглым и розовым, как прежде.

— Дозо, — поклонился директор. — Пожалуйста, осматривайте все, что вам будет угодно. Вы уже бывали в здании, где выставлены музейные экспонаты?

— Нет, никогда, к стыду своему, — смущенно потупился монах.

— Ну что ж, в таком случае… Я как раз иду туда и могу лично вам все показать.

Тэйсин снова отвесил поклон.

— Сочту за честь, однако мне не хотелось бы затруднять вас. От нашего храма у вас и так одно беспокойство…

— Что вы, мне совсем не трудно, — улыбнулся Сайте.