Через некоторое время я уже стоял в раскоряку, упираясь лбом в машину, шериф держал меня на мушке и зачитывал мне права (или не права, говорил он быстро, я не всё понял), а потом сообщил, что в ближайшем будущем они найдут переводчика, установят личность, а потом депортируют меня в мою факинг Россию.

Справедливости ради, такое отношение проявилось не сразу, поначалу оба были вполне корректны, даже представились, шерифа звали Клеменс, а имени его чернокожего помощника я не разобрал, но потом, подвергнув меня беглому обыску, обнаружили дробовик и мачете (а на нём застарелые следы крови, забыл отмыть), тут же вытащили свои стволы и поставили меня в интересную позу. Чернокожий помощник шерифа вдобавок понюхал стволы моего ружья и компетентно заявил, что из них совсем недавно стреляли. Нда. Хорошо, хоть гранат не осталось, а то бы сразу этапировали в Гуантанамо. Поэтому я и не возражал против такого обращения, сам на их месте поступил бы так же, даже совершенно лишний удар дубинкой по почкам воспринял, как должное. Они в своём праве.

После этого на меня надели наручники, посадили в машину и куда-то повезли, к счастью, вперёд, туда, куда я и сам собирался. Я пытался прикидывать, сколько мы проехали, но, вопреки ожиданиям, город Сан-Маркос так и не показался. Машина остановилась в какой-то дыре, где и располагался участок. Или это был не участок, а то, что у нас называется опорный пункт. Одноэтажное здание из кирпича. Вокруг стояли несколько домов, но людей я не видел, только на заднем плане какой-то латинос в белой шляпе сел в потрёпанный чёрный пикап и отъехал по своим делам. Внутри я увидел ещё двоих человек в полицейской форме, но внешне они больше походили на банковских клерков, и занимались своим привычным делом, стучали по клавишам компьютера. Шериф забрал рюкзак с моими вещами и отправился в свой кабинет.

Меня проводили в обезьянник, напоследок сняв наручники и сказали сидеть тихо. Я, собственно, кричать и не собирался. Смысла нет. За решёткой имелась лавочка, на которой уже сидел один пассажир. Это был молодой чернокожий парень, худой, бедно одетый, он постоянно ёрзал на месте и двигал плечами, а глаза были мутные. Наркоман? На меня он не обратил никакого внимания, да и я не стал с ним разговаривать.

Время шло, в голове у меня зрел гениальный (по причине своей уникальности) план. Они найдут переводчика и подробно меня допросят. А я, рассказывая о себе, сообщу, что был в окрестностях Сан-Маркоса и видел там труп. Причём, скажу, что это был труп хорошо одетого белого мужчины. А место точно не помню, поскольку не местный, но могу показать на месте, это было у болота. Меня отвезут туда, а там… В общем, по ситуации. Правда, тут не Россия, тут за шаг в сторону пристрелят моментом, но я уж постараюсь. Удача при переходе с изнанки меня немного воодушевила, может быть, тут так же сработает?

Ближе к ночи пришёл чернокожий помощник шерифа, вошёл в камеру, посмотрел на нас, поморщился, но ничего не сказал. Тут ожил мой сокамерник, который начал что-то очень быстро говорить, активно при этом жестикулируя. Говорил он на своём негритянском сленге, а потому я ничего из его слов не понял. Зато понял помощник шерифа, и ему это не понравилось. Снова скривившись, он коротко выдал:

— Заткнись, ниггер! — а для убедительности выдал ещё и добротного полицейского леща, от которого хилый парнишка слетел с лавки. Сурово тут у них.

Впрочем, тот же самый человек мог быть и добрым. Например, когда уже почти стемнело, и в полицейском участке загорелся свет, он снова вошёл к нам, уже не открывая решётку, и протянул мне изрядно зачерствевший сэндвич. Я поблагодарил и стал есть. Без воды глотать было трудно, но я справился. В порыве человеколюбия, я съел только половину (сэндвич был довольно большой), а вторую протянул сокамернику, тот отреагировал не сразу, но потом схватил еду и начал её быстро поглощать.