Всё же я их нашёл. И тех, и других. Федералы, которых насчитывалось около дюжины (видел я не всех) как раз подходили к лагерю, представлявшему собой хутор из нескольких жестяных будок, среди которых виднелись люди, абсолютно беспечные с виду и уж точно не ожидающие нападения.

Оказалось, что всё не так. Повстанцы засекли врага и теперь просто создавали иллюзию, готовые отразить нападение. Это я понял, когда отрубилась связь.

— Что происходит? — спросил старший группы, — почему я вижу лишнего бойца?

Ответить ему никто не успел, связь просто замолчала, а бойцы правительственных войск начали поднимать забрала шлемов. Ага, значит, вам вообще всё заглушили, теперь, как в двадцатом веке, пойдёте в штыковую атаку с криком Ура.

Но даже этого я допускать не стал, повстанцы вряд ли хорошо вооружены, нужно помочь им, к тому же это облегчит наш дальнейший контакт. Встав во весь рост, я вскинул автомат и дал длинную очередь, стараясь скосить всю группу, что стояла от меня шагах в тридцати, прикрытая травянистым кустарником. Отдачи у автомата почти не было, поэтому очередь легла одной линией. Броня у них была, но она не выдержала множества попаданий. Через пару секунд вся группа лежала на земле, объятая пламенем, кое-кто уже начал рассыпаться в пепел.

Но такая участь постигла не всех, тот боец, что находился на правом фланге, умудрился пережить все попадания. Я определил его, как пулемётчика, это был человек огромного роста и необычайно широкий в плечах. Всё его тело покрывала странного вида броня. Металлические ромбы со спичечный коробок, соединённые между собой витыми проводами. По этим-то проводам и пробегали яркие огоньки после каждого моего попадания, а никаких повреждений нанесено не было.

Взревев раненым динозавром, он начал разворачивать своё оружие, напоминавшее не то пулемёт, не то скорострельную пушку, этот ствол для надёжности был даже зафиксирован на его поясе специальными креплениями. Я не знал, сколько у меня ещё оставалось «патронов» в магазине, но решил, что если не удаётся достать пулемётчика, то можно попробовать разбить его пулемёт.

Так я и поступил, после нескольких попаданий стальная туша громко хрюкнула, выдала из ствола облако огненных брызг, а потом и вовсе замолчала, не сделав ни единого выстрела. Отшвырнув оружие назад (крепления при этом отвалились сами собой), он сделал шаг мне навстречу, одновременно вытаскивая из-за спины тот самый морально устаревший излучатель, который я изучал во время полёта. Против меня он обязательно бы подействовал.

В своей вымышленной прошлой жизни я любил смотреть вестерны. Дуэль с выхватыванием револьверов всегда находил занятной. Вот теперь мне пришлось сделать то же самое на практике. Оружие мы выхватили почти одновременно, но, видимо, я всё же выиграл какие-то доли секунды. Грянул оглушительный выстрел, отдача ударила с силой лошадиного копыта. Он тоже успел выстрелить, ствол дерева за моей спиной вспыхнул ярким пламенем. Пулемётчик пошатнулся и сделал шаг назад, в груди его теперь имелась кровавая дыра, в которую при желании можно было просунуть кулак. Через пару секунд он рухнул, свернувшись в большой тёмный комок. Гениальные инженеры, придумавшие броню, защищавшую от зарядов плазмы, не смогли предусмотреть защиту от маленького куска мягкого металла.

— Стой! — крикнули сзади. — Брось оружие.

Я бросил револьвер на землю, где уже лежал автомат, медленно снял шлем и так же медленно обернулся. Позади меня стояли трое молодых парней, одетых в такой же камуфляж, они держали меня на прицеле автоматов.

— А теперь скажи нам, — начал говорить ещё один боец, постарше годами, видимо, командир. — Кто ты такой, что здесь делаешь и зачем убил своих?

— Вообще-то, — начал я, разглядывая собеседника, это был мужчина лет сорока на вид, черноволосый, высокого роста, а комплекцию разглядеть не получалось, поскольку на нём было нечто, вроде маскхалата, в лице его сквозило что-то арабское, явно родился в тёплых широтах.