А ведь предупреждали. Все последние годы люди предупреждали, да хрен ли толку? Любой желающий располагался тут как у себя дома: им на блюдечке подносили и работу, и жилье, и бабло, а не хочешь работать – пожалуйста, вот тебе еще и пособия. Какое, в жопу, социально ответственное общество? Страну превратили в богадельню.

К тому же они заблудились. Понятия не имели, где находятся. А ведь надо было просто следовать указателям на север. Что тут сложного-то?

Ларри запаниковал. Ссыкло, оно и есть ссыкло. «Мы же просто собирались их припугнуть». Ага, именно таким манером и выигрывают войны, правда? Седьмого июля убийцы не стали расстегивать свои рюкзачки, предъявлять бомбы и пугать: «Вот взгляните, если захотим, то можем вас взорвать». Они просто взяли и взорвали. Потому что, следует отдать им должное, в одном они были правы: идет настоящая война. А односторонней войны не бывает.

Он не догадывался, что они приближаются к мечети, до тех пор, пока здание не появилось прямо у них перед носом и стало очевидно, что ничем, кроме мечети, оно быть не может. Чужеродные, вздутые луковичные очертания. Словно они выехали за пределы карты и внезапно очутились именно там, где хотели бы очутиться в самую последнюю очередь. Его охватила паника: а что, если чурка догадается, где они сейчас находятся, – по запахам, по звукам догадается – и начнет лягаться в багажнике? Воображение рисовало картину обступающей со всех сторон толпы; толпа начинает раскачивать машину из стороны в сторону, вызволяет пацана из багажника. И что потом? Потом они их подожгут. И потащат по улицам, забрасывая камнями. Суки мракобесные, вся их средневековая шобла. А ведь с самого начала его задача была расплатиться с ними их же монетой, типа как обратка.

Он сглотнул панику. Черножопый заперт в багажнике. Он не имеет ни малейшего представления о том, где они находятся.

Как, впрочем, и они сами.

– Ты хоть соображаешь, куда мы вообще едем?

– Ты сам сказал, что надо убраться подальше оттуда.

– Да, но не в гребаную же Индию?

Мечеть осталась позади. Теперь все вокруг было из бетона, с решетками на окнах. Единственный зеленый мазок в пейзаже – опущенные рольставни магазина «Все по фунту».

– Надо валить из города.

– Тавернер завербовала Блэка, – сообщил он. – Похищение мальчишки изначально замышлялось как постановка-провокация. Теперь, когда все внезапно пошло взаправду, Тавернер нужно срочно назначить козлов отпущения. – Он проглотил прожеванный кусок. – И эта роль досталась нам.

– Почему именно нам? – спросил Мин.

– Потому, например, – сказала Кэтрин, – что по нам никто особо горевать не станет.

– А поскольку она втянула Блэка в эту махинацию, – добавила Луиза, – то, значит, один слабак уже замешан в ней изначально.

– И каких-либо возражений на этот счет от него в ближайшее время ожидать не приходится, – согласился Лэм. – У Тавернер, скорее всего, припасены соответствующие документы и показания. Согласно которым Блэк действовал не по ее указке, а по указке Слау-башни. А Парк тут вообще не при делах.

– Но она уж как-то слишком мечется, – сказал Ривер. – Нет, с одной стороны, понятно – два трупа, да и у мальчишки перспективы не самые радужные, но ведь это не первый раз, когда операция идет вразнос. Чего она так паникует-то? Чего боится?

– Имя Махмуда Гула тебе о чем-нибудь говорит? – спросил Лэм.

– Генерал в объединенном директорате служб безопасности, пакистанская разведка, – на автомате выдал Ривер.