И удостоился взгляда.

– Видно, вы с дедом играли в подкидного фотографиями сотрудников спецслужб.

Хо держал перед собой открытый ноутбук, как лоток с мороженым.

– Гул возглавляет межведомственное оперативное управление, – зачитал он с экрана. – Эквивалент нашего первого зама.

Ривер рылся в памяти, пытаясь выудить еще какие-нибудь подробности, однако не вспомнил ничего, кроме самых общих моментов.

– Довольно радикальный консерватор.

– Они все там такие.

– Под конец войны, – продолжал Хо, – появились подозрения, что кто-то из сотрудников пакистанских служб передает талибам информацию о планируемых ракетных ударах. Гул был в числе подозреваемых. Расследование ни к чему не привело, никаких обвинений не выдвинули. Однако штатный аналитик Парка оценил вероятность причастности Гула в пятьдесят процентов.

– В то же время публично он неизменно выражает поддержку правительству, – сказал Ривер. – И его кандидатура всегда рассматривается при назначении нового главы директората. – На этом познания Ривера о Гуле исчерпались. – Но какое отношение он имеет ко всему происходящему? – И, не дав Лэму ответить, воскликнул: – Нет! Секунду. Подождите, не говорите.

– Самое время поиграть в шарады, – заметила Кэтрин. – Отличная идея.

Луиза покосилась на нее. Подобное замечание было не в стиле Кэтрин. Да и выглядела Кэтрин сейчас совсем не в стиле Кэтрин. Нет, покрасневшие-то на холоде кончик носа и щеки вели себя как положено, однако в глазах блестело непривычное оживление. Возможно, ей по нраву это приключение. Тут их взгляды пересеклись, и Луиза поспешно отвела свой.

Лэм доел сэндвич и удовлетворенно рыгнул.

– Великолепно, – сказал он. – Пять звезд.

– Где в такую рань открыто? – спросила Луиза.

Лэм неопределенно помахал в направлении Олд-стрит:

– Есть тут одно местечко. Круглосуточно. Практически по дороге. Мы подумали, что вы не будете в претензии, если мы подзадержимся.

– Извините, что вмешиваюсь, – сказал Ривер. – Хасан Ахмед – один из людей Гула, так?

– Только не сотрудник.

– Точно?

В ответ Лэм лишь глубоко и шумно выдохнул.

– Так, хорошо. Ладно. Тогда… О господи! – Истина осенила Ривера наотмашь. – Он его родственник?

– Сын сестры.

– То есть мы – вернее, Тавернер – организовали похищение племянника Махмуда Гула шайкой фашиствующих отморозков? Она соображала, что делает?

– Она полагает, что играет в стратегию. «Считай это способом установить профессиональный контакт», – процитировал Лэм. – Так и сказала. «Мы спасаем Хасана – получаем союзника».

– Они в близких отношениях? – спросил Мин Харпер.

Хо продолжал рыться в досье Гула из базы данных Риджентс-Парка.

– Мать и отец Хасана познакомились в Карачи, но отец тогда уже жил здесь. Он вывез свою невесту в Англию. С тех пор она на родину не возвращалась. Нет никаких сведений о том, что Гул их навещал.

– Но полностью исключать такую возможность нельзя, учитывая его место работы, – заметил Мин.

– Как бы там ни было, – сказал Лэм, – можно с определенной долей уверенности предположить, что ему не особо понравится, если его племяннику отрубят голову в прямом эфире.

Он развернул второй сэндвич. По воздуху поплыл теплый аромат жареных колбасок.

– И что она себе думала? – пытаясь не обращать внимания на запахи, спросил Ривер.